вырванный из блокнота и сложенный пополам.
- Просто давай я тебе прочту, – сказал он.
- Люк, не надо.
- Прошу.
- Нет, Люк. Господи. Ты проследовал за мной до этого самого места, чтобы поэму мне прочесть?
- Ты всегда говорила, что тебе нравятся мои стихи, - лицо Люка поникло.
- Нравятся. Ну, либо нравились. Они были милыми, когда мы были вместе. Hо мы уже не пара. Я приехала сюда, чтобы побыть с сестрой, а не оживлять дохлую лошадь наших отношений. Поездка сюда была моим способом уйти от всего этого. Я имею в виду, ну, перестань, неужели мы с тобой не наплакались?
Люк подошел ближе и, когда он попробовал взять ее за руку, она оттолкнула его руку, сохраняя руки скрещенными, подобно баррикаде. Если бы ей удавалось сохранять свою решимость, она могла просто полить слезы в хижине, не на виду у всех. Она не хотела, чтобы видели остальные, видела Элли и, больше всего, она не хотела, чтобы видел Люк.
- Прости, - Люк отступил.
- Не стоит извиняться, Люк. Тебе просто стоит уйти.
- Я уже оплатил хижину, - глядя на ботинки проговорил он.
- Зачем ты это сделал?
- Я должен был тебя увидеть!
Кто-то из остальных посмотрел в их сторону.
- Не шуми, - осекла его Рэйчел.
- Я с ума схожу, малыш. Я есть не могу. Спать не могу. Я ни о чем думать, кроме тебя, не могу. Прошу, дай мне еще один шанс. Я понимаю, я облажался, но ты же знаешь, как я люблю тебя.
Грудь Рэйчел напряглась. Она не знала, сколько еще сможет выдержать. Ей нужно было уйти от Люка. Она хотела, чтобы он исчез.
- Если я тебе действительно дорога, - сказала она. - Ты дашь мне свободное пространство, которое мне нужно.
Люк наконец закрыл рот. Он смирно встал.
- Я понимаю, ты думаешь, что то, что ты здесь делаешь - это романтично, - продолжила Рэйчел. – Но это не так происходит. Ты стал отчаянным и назойливым. Я должна это уважать, я хочу поработать над всем, что я чувствую. Не будь эгоистичным. Не только тебе больно от всего этого.
- Я понимаю... Просто...
- Если ты понимаешь это, тогда осознай это и уважай это. Уважай меня.
Глубоко дыша, Люк кивнул.
- Ты права. Конечно, ты права. Тебе нужно время. Пространство. Я понял.
Он по-прежнему цеплялся за ложную надежду, что они снова сойдутся. Рэйчел это четко видела, но это была проблема, которую она хотела перенести на более поздние дни. Основное, что сейчас было важно, это склонить его к тому, чтобы он покинул центр рафтинга.
- Послушай, - продолжил он. - Я пойду обратно в свой домик, так что ты можешь оставаться со своими друзьями. Но я заплатил вперед – истратил все сбережения – и теперь, когда я въехал, вернуть деньги нельзя. Я бы хоть на "ватрушках" хотел поплавать завтра, чтобы я хоть понял, что деньги не зря потратил. Может быть в поход сходить.
На какой-то момент ей даже показалось, что он действительно подумал о ней, а не о самом себе. Он разглядел, что она хмуриться, и развел руками.
- Получишь ты свое пространство, - продолжил он. - Обещаю, не буду я тебя парить. Буду заниматься тем, чем вы не занимаетесь, и не заговорю с тобой, пока ты сама не захочешь со мной поговорить.
- Если я сама захочу с тобой поговорить.
- Да-да, точно.
- Люк... - она снова вздохнула.
- Слово скаута, - салютуя сказал он. - Я начну исполнять свою обещание прямо сейчас. Пойду в домик. Вы с Элли веселитесь.
Он собрался уходить, но остановился.
- Напоследок, - он протянулся и ему удалось взять ее за руку. И перед тем, как она успела одернуть руку, он вложил в нее что-то. – Приятной ночи, Рэйчел.
Люк вышел на тропу и, как только он пропал из виду, Рэйчел посмотрела, что он ей передал. Она посмотрела на огонь, прикидывая, что это было бы самое подходящее место для куска бумаги. Hо, в конце концов, она убрала бумагу в карман, как - она была уверена - Люк и задумал.
* * *
Наблюдение за Люком и Рэйчел вызвало холодок внутри Элли. Кто-то действительно должен был преподать этому глупому мальчишке урок манер. Она слишком хорошо понимала, что Рэйчел уедет осенью. И он хотел украсть это время у Элли. Рэйчел была права. Он реально эгоист.
Несмотря на то, что Элли нравился Ной, без Рэйчел рядом она закрывалась, не способная общаться с ним также свободно, как она общалась ранее. Ной вероятно подумал, что она слишком сосредоточилась на наблюдении за небольшой встречей Люка и Рэйчел, из-за чего молчание было менее неудобным, но ее очень волновала ее социальная неадекватность. Она причиняла ей боль. Почему она не может быть обычной? Не может быть, как Рэйчел? Она определённо хотела этого. Элли идеализировала свою сестры в стольких многих направлениях, о некоторых из которых она даже не знала. Не смотря на то, что она никогда не признавалась Рэйчел, Элли изучала ее, пыталась ее копировать - незаметно, когда она была рядом, и открыто, когда ее не было. Быть собой не совсем работало с Элли. Может ей больше повезет, если она будет кем-то другим, кем-то, на кого она уже похожа внешне, и с кем у нее общий дом и кровь. За исключением этого последнего фиаско с Люком (в котором она не виновата), жизнь Рэйчел была в порядке, в то время, как жизнь Элли была спокойной только внешне. Внутри нее бушевал ураган эмоций, который терзал небезопасностью и внезапными проявлениями неконтролируемой ярости, от которых она по-настоящему потела. Нелюбовь к себе и без того была довольно плохой особенностью, но вот еще непонимание себя? Она часто слышала, что для детей ее возраста это нормально - искать свою индивидуальность, но все остальные вокруг нее казались ей более собранными, чем она. Как будто все, кроме нее понимали, что они делают. Она чувствовала себя мошенницей, когда имела с ними дело, жалким самозванцем, которому не удавалось никого одурачить. Все ее существование казалось ей провалившимся обманом.
Но, когда она была с Рэйчел, все эти сомнения как будто сдувало, как будто листву ветром. Присутствие Рэйчел для нее было подобно социальной броне. Любой неверный шаг сглаживался, любая ошибка прощалась. Чувство принадлежности
