Для проверки ученые прикрывали экспериментальный улей со стеклянной стенкой непрозрачным чехлом. Пчела танцевала, правильно показывая направление полета. Сила тяжести символизировала направление на солнце.
Улей поворачивали так, что соты становились горизонтально. Вертикаль теперь не могла символизировать солнечное направление. Пчела начинала выделывать беспорядочные па, непонятные ни ей самой, ни ее подружкам. Танец переставал быть ориентированным.
Пчелам показывали через отверстие в чехле лишь кусочек неба, далекий от солнца. И пчелы узнавали, в какой части неба находилось солнце.
Им показывали лишь отражение неба в зеркале. И пчелы танцевали в противоположном направлении, ибо отражение было обратным, зеркальным, где левая сторона находилась на правой, а правая — на левой стороне.
А это уже неплохое доказательство, что пчелы способны узнавать, где находится солнце, видя лишь кусочек неба.
Нужно думать, небо кажется пчеле расчлененным на кусочки, причем каждый кусочек окрашен по-своему, в зависимости от расстояния его до солнца.
Ну, а как быть пчеле в районе экватора ровно в полдень, когда солнце стоит прямо над головой и по нему не скажешь, где юг, где север и где остальные страны света? Как тут объяснить товаркам, куда надо лететь?
Пчелы нашли самый простой и мудрый способ — они попросту отсиживаются дома, когда солнце находится в зените.
Пчел перевозили из Парижа в Нью-Йорк, и они быстро переставляли свои биологические часы — приспосабливались к тому, что время там идет не так, как дома. То же происходило с нью-йоркскими пчелами, попавшими в Париж.
Совсем другие результаты были, когда пчел из Северной Америки перевезли в Южную. Три поколения пчел не могли привыкнуть к тому, что солнечный компас в Южном полушарии показывает все наоборот и в полдень солнце находится не на юге, а на севере.
Ну, а потом приспособились.
Возможно, у вас уже возник вопрос: а зачем, собственно, пчеле солнечный компас, если кругом сколько угодно видимых ориентиров? Ведь ей же не приходится совершать огромные перелеты через моря и океаны, где не видно ни одного ориентира, кроме небесных?
Думаю, теперь вы и сами сможете ответить на этот вопрос.
Комплекс компасов
Если бы пчела пеклась лишь о собственном благе, а не о благе семьи, она могла бы обойтись лишь наземными ориентирами. Запомнила дорогу, слетала несколько раз за нектаром, вот и все! Но пчела должна сообщить товаркам о своей находке и показать им дорогу. Тут у всех пчел должен быть единый ориентир, общий для всех поколений и всех мест. Таким указателем может быть лишь направление на солнце.
Но направление на солнце — лишь приблизительное направление. Не так-то просто по этому указателю выйти точно к месту.
Возникает вопрос: а на какой компас пчела больше полагается? Предпочитает находить направление по солнцу или же по видимым приметам пути? И чем, когда пользуется?
Это можно выяснить опытным путем, но эксперимент надо проводить в спокойной местности, где немного естественных примет пути.
Блюдечко с пчелиным угощением ставят поблизости от улья. Когда же пчелы проберутся к нему, то блюдечко переносят подальше, а на его месте устанавливают вешку с каким-нибудь ярким лоскутом. Так постепенно, относя блюдечко все дальше и дальше и выставляя по пути вешки, отмечают дорогу от улья к блюдечку.
Вдоль, этой магистрали пчелы будут лететь непрерывной чередой. Но вот однажды ночью, когда пчелы ушли на покой, вешки переставляют в другом направлении. Блюдечко же остается на старом месте.
Обычно в подобных случаях пчелы продолжают лететь вдоль вех и, долетев до последней вехи, ищут блюдечко.
Для уточняющей ориентации у пчел есть еще один компас — запах.
А какой компас важнее — зрительный или обонятельный? Исследователи помещали кормушку с лакомством, пахнущим мятой, в синий ящичек. Несколько дней подряд пчелы прилетали к нему. Время от времени ящик передвигали, чтобы пчелы привыкли к тому, что он не стоит на месте.
И вот однажды неподалеку от синего ящичка установили другой ящичек, желтого цвета. В него поместили кормушку с мятным угощением. Синий ящик был пустым.
Уверенно летит пчела к синему ящику, и вдруг — что это? Запах мяты больше исходит не от синего цвета, а от желтого… И пчела, не задерживаясь, направляется на запах, а не на цвет.
Очевидно, дело обстоит так. Отправляясь в первый раз к незнакомому месту, по маршруту, подсказанному пчелой-разведчицей, пчелы пользуются солнечным компасом. При повторных полетах они руководствуются зрительными ориентирами. Главный ориентир при подлете — запах.
На пути к своему участку пчела никогда не отлучится в сторону, если уловит запах особо вкусного нектара или даже того, за каким летит. Ее дело маленькое — добирайся именно до того участка, куда направила разведчица. Направление и расстояние ей сообщены.
В этом покорном следовании указаниям разведчицы большой смысл. Если бы пчелы отвлекались на первый же соблазнительный запах, то они мешали бы друг другу на ближних полях, а дальние участки оказывались бы необслуженными. Не долетели бы до них пчелы.
Когда цветы не пахнут от природы, то беда в этом не большая. Цветы можно всегда надушить — для этого у пчелы есть особая желёзка, которая выделяет ароматическое вещество, когда в этом появляется необходимость.
Пометит этим запахом пчела цветок, а другие пчелы запеленгуют его и найдут по нему дорогу. А еще этот аромат хорош тем, что им можно-усиливать естественный запах цветка.
Если нектара на поле мало, то пчела не станет одарять цветы запахом — пусть другие пчелы не отвлекаются на него от своих более богатых угодий. А сама, возможно, будет снова и снова возвращаться к цветку, пока не соберет весь нектар.
Бывает и так. Перенесет пчеловод улей на новое место, пчелы вылезут на леток — глядь, а кругом все незнакомое. Отправится партия пчел в ориентировочный полет, чтобы ознакомиться с местностью, а старые пчелы дома беспокоятся: «Как-то они найдут дорогу домой? Места-то ведь все незнакомые!» И выходят тогда на леток десятки пчел. Они выделяют ароматическое вещество и машут крылышками — гонят запах по воздуху: «Вот где ваш дом! Чуете?»
И пчелы летят на этот ароматический маячок.
Когда же наступает время роения, тревожное гудение несется из улья. Тысячи пчел выбираются на прилетную доску, растекаются по стенкам, летают вокруг в роевой пляске, гудением вызывают других пчел.
А потом выбирается и матка. Она тяжело взлетает и садится на какую-нибудь ветку, или на камень, или забор. И сейчас же к ней устремляются остальные пчелы. Они образуют одну сплошную копошащуюся гроздь из живых пчел, где наружный верхний слой — корку — образуют самые старые, самые опытные пчелы.
Замечено, на этой оболочке кружат в танце отдельные пчелы — это пчелы-квартирьеры.
Они уже побывали в разведке, поискали квартиры для семьи и вот теперь рассказывают товаркам о своих находках. Другие пчелы расшифруют эти танцы, полетят туда, куда они указывают. Если место покажется им подходящим, то они и сами будут танцевать подобный танец, вербуя сторонников этого варианта. И'если вариант действительно хорош, то число сторонников будет расти и расти, все больше и больше пчел будет указывать это направление, пока весь рой не сорвется с места и не полетит на новую квартиру. Найти же ее будет не трудно — пчелы-квартирьеры указали танцем направление, расстояние и аромат места.
Однажды, например, все удивились: на рое танцуют черные, как сажа, пчелы, и несет от них копотью.
Пчеловоды пригляделись к танцу, отправились по указаниям пчел и увидели заброшенную заводскую трубу. А в трубе полно пчел. Тут уж всякие сомнения отпали. Пчелы собираются поселиться в трубе.
В муравьиных джунглях
Компасы муравьев тоже изучены неплохо.
Попробуй поживи мысленно жизнью муравья — не будем уточнять, какого именно вида.
Вот ты, муравьишка, забрел от дома на тысячу муравьиных километров, только что раздостал вкусную букашку и тащишь ее домой. И тут вдруг какая-то сверхъестественная сила подняла тебя и перенесла в далекие, неведомые страны.
Ты сейчас не человек, ты муравей, и ты не станешь, конечно, выяснять причины подобного удивительного перемещения и не будешь все приписывать сверхъестественным силам и богам. Нет! Муравью пристало только одно занятие — хлопотать на благо своей семьи.
Итак, не выпуская из жвал букашки, ты тут же устремляешься домой. Но где же твой дом?
Кругом в беспорядке навалены всякие стволы и бревна, скалы и валуны. Одни стволы такие, что и в одиночку передвинуть можно,— это травинки и хвоя. Другие же и за целый муравьиный рабочий день не обежишь. Третьи, толщиной в тысячу муравьиных обхватов, уходят ввысь и теряются где-то в муравьином небе, которое совсем не так высоко, как человеческое.
