ней. Возвращаясь с работы, он незаметно прошмыгивает в свой кабинет, валится на диван и весь вечер лежит, чужой и молчаливый, игнорируя телевизор и вкусный ужин. Если бы причиной охлаждения к жене были шлюхи, то он бы приходил под утро с бегающими глазами и лихорадочным блеском в глазах. Были в их супружеской жизни и шлюхи, но после них муж всегда возвращался к жене с чувством вины. Однако в этот раз все было по-другому. Она даже грешным делом подумала, уж не начало ли это очередной импотенции? Три импотента за каких-то шестнадцать лет — это уже слишком! Но все было намного хуже. Мужа явно обуревали платонические чувства. И к кому? К черт знает откуда взявшейся безродной журналистке!
Перед приходом супруга Вероника вылила на себя флакон тех самых возбуждающих духов, от которых шевелятся даже мертвые. Однако ее муж, как и в другие дни, равнодушно прошел мимо жены и проследовал к себе в кабинет. Она бесшумно последовала за ним, ласково обняла и положила голову ему на грудь.
— Я так соскучилась, — промурлыкала она. — А ты — как айсберг в океане.
— Извини, — пробормотал он и вяло чмокнул в щеку. — Что-то я устал в последнее время. Какая-то пресыщенность. И вообще чего-то не по себе.
Он вздохнул и мягко освободился от ее объятий.
— Ты случайно не болен? — спросила она озабоченно, положив ему на лоб ладонь.
— Да-да, болен! — страдальчески сморщился он. — В последнее время у меня колет в боку. И сердце побаливает.
Чаровница невзначай обнажила ножку, незаметно расстегнув пуговицу на халате, но он повернулся к ней спиной, включил телевизор и принялся развязывать галстук.
Совсем охладел, с тревогой подумала она и зашла спереди, на ходу расстегнув две верхние пуговицы. Ее полные белые груди, упакованные в ажурный бюстгальтер, действовали на мужчин безотказно. Особенно это заводило мужа. Только на этот раз, едва скользнув по ним взглядом, он поморщился, как в зубном кабинете, и рухнул на диван.
— Ты меня больше не любишь? — спросила она плачущим голосом.
— Люблю! — ответил он скороговоркой. — Но почему сразу в постель? Ведь можно любить и духовно.
«Боже мой, — простонала про себя Вероника. — Если мужик заговорил о духовной любви, то это первый признак импотенции». Однако многоопытная женщина знала, что импотенция тут ни при чем. Все гораздо хуже. Ему засорила мозги та юная рокерша, прикидывающаяся журналисткой. «О, бедный Григорий, как ты безнадежно болен».
В это время по телевидению шли криминальные новости.
«В подъезде дома номер тринадцать на Ферганской улице со зверской жестокостью убиты нигде не работающие мужчина и женщина. Следственными органами ведется работа над выяснением их личностей. В качестве подозреваемых задержаны четверо учащихся Московского технического лицея».
На этом месте Григорий подпрыгнул:
— Ты видала, кого показали?
— Каких-то четырех девчонок.
— Одна из них, по-моему, Светка. Дочка Крестовского.
— Не может быть. Ее бы не показали.
— Даю зуб, что она.
— Бог с ней. Ты лучше скажи, почему городские заказы уплывают к конкурентам?
Григорий отмахнулся и угрюмо уставился в телевизор.
Ничего, недобро улыбнулась Вероника. Скоро она исчезнет, и ты снова вернешься в родные пенаты.
Именно на этой мысли зазвонил ее «мобильник». Вероника поднесла телефон к уху и услышала голос детектива.
— Есть новости относительно этой девушки! — произнес он взволнованно.
— Попозже, я сейчас занята, — вальяжно ответила она.
Вероника ответила так специально, чтобы услышать эту новость в одиночестве. Муж может заметить волнение и догадаться. Она еще пару минут пробыла в мужнином кабинете, задала несколько незначительных вопросов, после чего не спеша отчалила в гостиную. Там супруга президента нетерпеливо набрала номер детектива и с недовольством в голосе произнесла:
— Я слушаю! Какие еще у вас новости? Относительно ее я жду только одну новость.
— Вероника Аркадьевна, это невероятно, но у нее очень сильная крыша. Мы не успели даже вытащить ствол из машины, как ее тут же превратили в решето. Двоих наших ранило.
— Вот оно что, — пробормотала Вероника. — Птичка, оказывается, засланная. Установите за ней наблюдение. Выясните, на кого она работает. Сдается мне, что на «Домострой».
9
Куда теперь бежать? Кого звать на помощь? Галина Петровна, не помня себя, понеслась в сторону Рязанского проспекта ловить милицейскую машину. Что касается внешнего облика мужчины, забравшего мальчика, воспитательница ничего вразумительного сказать не сумела. В лицо не помнит, как одет не помнит, что говорил — вылетело из головы. Самое главное, что Алешенька даже не пискнул по поводу того, что его забирает какой-то неизвестный дяденька.
— Да ведь он такой доверчивый! К любому пойдет с раскрытыми глазами.
Галина неслась, задыхаясь, по темной и пустынной улице и от отчаянья не замечала, что за ней бесшумно следует иномарка с потухшими фарами. Когда она добежала до проспекта и стала дико озираться по сторонам в поисках милицейской машины, черная иномарка спокойно выползла из переулка и остановилась напротив несчастной женщины. Из машины вышел мужчина и подошел к ней.
— Вам, вероятно, не терпится пообщаться с правоохранительными органами? Вы делаете ошибку.
— Кто вы такой? Что вам надо? Это вы украли моего ребенка? — закричала она истошно.
— Спокойно, Галина Петровна, — улыбнулся мужчина. — Вашего ребенка не украли. В данный момент он в целости и безопасности. Однако дальнейшая его судьба будет зависеть от вас.
Галина все поняла. Она снизила тон и как можно спокойней спросила:
— Что я должна сделать?
— Прежде всего успокоиться и ни о чем не волноваться, — с широкой улыбкой произнес мужчина.
— Я спокойна. Что дальше?
— А дальше идите домой и ждите. С вами свяжутся.
Галина пристально вгляделась в глаза этого непонятного человека в элегантном костюме, затем осмотрела иномарку, запомнила номер и только после этого молча повернулась и отправилась домой.
Она совершенно не помнила, как зашла в подъезд без чипа, как прошла через площадку первого этажа и через то место, где еще вчера лежали два изуродованных трупа, как доехала на лифте до квартиры, отперла ее ключом. Осознавать себя начала только на кухне, сидя под настольной лампой у телефона. Ждала она, казалось, целую вечность, хотя по времени не более получаса. Наконец зазвонил телефон.
— Я слушаю! — с готовностью воскликнула Галина.
— Добрый вечер, Галина Петровна, — услышала она угрюмый, с легкой одышкой голос, который слышала сегодня утром перед школой. — Как себя чувствуете?
— Плохо я себя чувствую. Если можно, по существу.
— Ну, что ж, — миролюбиво согласились в трубке. — Вы почувствовали, каково родителю, когда его ребенку грозит опасность? Я думаю, что почувствовали. Поймите меня правильно, как родитель родителя. Мне тоже невыносимо без
