– Не понимаю я вас, людей… – в который раз повторил Тагур. – Гоблины по своей природе хищники. В давние времена клыкастые тигры не решались ходить по той же тропе, по которой ходили мы! Но за все это время ни разу ни один гоблин не убил своего со племенника. Вы же, похоже, занимаетесь только этим… – он вздохнул и, не простившись, поднялся от костра и беззвучно растворился в ночном лесу.
– Иди спать, Сэнди, – обратился я к своему оруженосцу, явно перегруженному впечатлениями за эти сутки. – Не хватало еще завтра вытаскивать твою повозку из придорожной канавы.
Шаконтон пожелал мне спокойной ночи, чтс" было воспринято мной как неуместная шутка, и, пошатываясь, побрел к своему возку.
Заснуть я так и не смог… Пение птиц, разбудившее Бельруна, звучало для меня подобно колыбельной. Всклокоченная голова директора цирка показалась из-под полога нашей повозки, живописно украшенная соломой и веточками.
– Ты что, так тут и просидел всю ночь? – удивленно вытаращился на меня Винсент, с трудом продравший глаза. Видимо, ему сегодня тоже не особо сладко спалось… – С ума сошел! Тебе же днем в Ли – може выступать! У тебя же сегодня твоя первая драка! – Бельрун заявил это так, как будто мне предстояло вручение «Оскара» за лучшую мужскую роль, а я прожег дыру в своем парадном смокинге.
– Если бы первая… – пробормотал я, поднимаясь. Затекшие за ночь конечности совсем отказывались слушаться.
– Учти, если проиграешь, – шутливо пригрозил мне Винсент, – я не заплачу тебе ни одного денье из тех, которые ты мне уже дал! Быстро в повозку спать! – грозно сдвинув брови, командовал Бельрун, и я, подчиняясь грубому произволу начальства, полез на освободившееся спальное место. Проспав несколько часов беспробудно, как сурок в зимней спячке, я был разбужен к полудню криком Бельруна над самым моим ухом:
– Эй, Черная Рука! Выходи на смертный бой! – я открыл глаза, судорожно пытаясь сообразить, придется ли мне схватиться с неведомым противником, прямо соскочив с повозки, или же у меня будет несколько минут, чтобы размяться.
– На вот, примеряй обновки. Эжени все утро старалась, – протянул мне Винсент какие-то черные тряпочки, когда я выкатился из возка. – Вот – на руки, вот это – на голову. Смотри не перепутай, – напутствовал меня мсье Шадри. – Однако не торопись, у нас еще есть время. До Лиможа полчаса езды. Я протер глаза и, окончательно проснувшись, увидел, что цирк стоит на холме, в стороне от дороги, пропуская какой-то длинный караван, тянущийся к городским воротам, а Эжени в стороне колдует над котелками с какой-то аппетитно пахнущей снедью. Покончив с водными процедурами и разминкой, я сделал попытку войти в образ, напялив на себя аксессуары сценического костюма.
– Ну как? – неуверенно спросил я, становясь в боевую стойку. В маске моментально стало жарко, перчатки с широкими крагами мешали и хлопали по предплечьям при каждом движении, в общем, чувствовал я себя полным идиотом. Я не видел себя со стороны, но, по моим представлениям, я более всего походил на Бэтмена с купированными ушами. На мое счастье, без реактивного двигателя за спиной и дурацкого плаща, переделанного из старого папиного зонтика.
– Ну как? – повторил я вопрос.
– Устрашающе, – с деланной серьезностью ответил Бельрун. – Уж и не знаю, найдется ли в Лиможе смельчак, дерзнувший принять твой вызов. – Я скривился от такой двусмысленной похвалы, но делать было нечего…
– А по-моему, здорово! – выразил искреннее восхищение подощедший Ролло. – Как настоящий боец! – воскликнул он, наматывая на руку железную цепь и рывком разрывая ее, словно кусок бечевки. – Мне бы так…
– Мальчики! Пора завтракать! – позвала нас Эже-ни, и это была первая приятная новость за сегодняшний день. …Площадь Лиможа была полна народа по случаю воскресенья и ярмарки, так что наше прибытие было принято на «ура». Веселые добродушные стражники пообещали помериться силами с нашим бойцом, то бишь со мной, как только они сменятся с поста. Го родской люд плотной толпой сопровождал нас до самой площади, а верткие мальчишки так и норовили влезть чуть ли не в клетки, дразнили зверей и потешались над ужимками вновь порыжевшего Люка. Мы быстро поставили шатер и начали готовиться к пред ставлению. Почтенный Деметриус, находившийся в подавленном настроении со вчерашнего дня, забился в самый темный угол повозки и, обхватив руками острые колени, задумчиво глядел в одну точку. На предложение Бельруна вылезти наружу и посмотреть на представле ние он обиделся и лишь прошептал:
– Как ты можешь? После того, что случилось вчера…
– Такова жизнь, – пожал плечами Винсент Ша-дри. – И сам Господь не сделал бы для отца Доминика больше, чем мы. Алхимик ничего не ответил и только отвернулся… Представление шло своим ходом. Над шатром на своем неизменном шесте кувыркался и шутил рыжий клоун; приемная дочь царицы амазонок выделывала опаснейшие трюки на своей белой лошадке под восхищенный рев толпы; Бельрун метал ножи и показывал замысловатые фокусы, когда я вдруг услышал, как Люка оглушительно завопил на всю площадь:
– А вот великий боец Черная Рука! Ударом руки валит быка!
– Ну что ж, господин рыцарь, – услышал я напутственные слова Бельруна. – Вперед, твой выход. Этого можешь сделать без особых церемоний – он приезжий, какой-то купеческий охранник…
Я поспешно напялил свое чернорукое снаряжение и, разведя руки в приветственном жесте, выскочил на арену. В первую минуту я был оглушен ревом толпы, подбадривавшей меня и моего противника – здоровенного мускулистого дядьку, угрюмо смотревшего на меня.
– Султан Саладин обещал отсыпать сто золотых тому, кто победит знаменитую Черную Руку, но до сих пор никто еще не сумел получить эти деньги. Пробуйте, и, быть может, удача улыбнется вам! – заливался Люка, выплясывая на своем насесте.
Купеческий охранник вразвалочку начал приближаться ко мне, мер мою фигуру настороженным взглядом. Я услышал за своей спиной нервный шепот Бельруна.
– Только ж смотри, не с одного удара! – Но его предупреждения были излишни. Судя по той ленивой грации уверенного в себе хищника, с которой двигался мой противник, у него был богатый опыт уличной драки. Я сложил руки перед грудью и слегка покло нился, приветствуя его. В ту же секунду он продемонстрировал ложную атаку правой рукой и со всего размаху бросил кулак левой мне в голову. Со стороны, видимо, казалось, что он попал мне в плечо. Со стороны, опять же, удар выглядел куда как эффектно. Уж, во всяком случае, куда эффектнее, чем мое короткое движение в сторону его бицепса. Что ж, со стороны, конечно, виднее. Но только я и мой противник знали, как моментально онемела его атакующая рука. Второй удар не заставил себя долго ждать – детина, разозлившись не на шутку, потерял всякую осторожность и попробовал разнести мое лицо прямым ударом. И очень удивился, когда, пронесясь пушечным ядром мимо меня, получил ускоряющий пинок чуть пониже спины и уткнулся носом в пыль городской площади. Толпа радостно взвыла. Охранник угрюмо поднялся и тан ком попер на меня.
– Все! – вновь услышал я шепот Винсента. – Этого можешь положить.
– Раз… два… три!.. – получив апперкот, несчастный растянулся на земле. Рефери был не нужен. Таким ударом я отправлял в глубокий нокаут и более опасных противников. Приятели поверженного бойца подхватили его под руки и утащили с ристалища.
За первым боем последовало еще несколько, из которых этот был, пожалуй, самым тяжелым, хотя и не самым длинным. Саладин, буде он еще жив, мог бы спокойно ставить на меня еще сто золотых. Пока что его деньги были в полной безопасности.
Народ искренне радовался милому сердцу зрелищу, с удовольствием наблюдая со стороны, как кто-то другой зарабатывает синяки и шишки. Меня поразило обилие женщин и детей, причем, что самое удивительное, созерцание боев временно ликвидировало все сословные различия – богатые блио и котты соседствовали с драными, грязными камизами, а то и просто с лохмотьями.
Уложив очередного противника, я торжествующе воздел руки к небу, обходя круг по ристалищу.
– Мама, мама! Я, когда вырасту, тоже буду такой сильный? – услышал я звонкий мальчишеский голосок и, обернувшись, увидел стоящую в первом ряду богато одетую, красивую, величественную женщину, держащую за руки двоих мальчуганов. Вокруг дамы с детьми находилось несколько кавалеров и пара охранников. Один из них, желая, видимо, отличиться перед знатной дамой, шагнул вперед и, потрепав по голове ее младшего сына, сказал: Ты будешь сильнее, Луи. Разрешите мне попробовать, госпожа! «Ну, тебя-то я положу быстро и красиво», – поду мал я, критически оглядывая светского шаркуна, выходящего в круг. Происходившее дальше более всего напоминало какую-то потешную игру. Бедолага летал по ристалищу, не получая при этом никаких тяжелых повреждений, но гордость мешала ему признать свое поражение, вновь и вновь толкая его на безнадежные атаки. Внезапно я боковым зрением увидел группу всадников, проталкивающихся сквозь толпу. Увы, их лица не вызывали предположений о хороших вестях…
