Гордая осанка, длинные белые волосы, строгое лицо, чуть красноватый кончик носа и зеленые омуты глаз были теми самыми, которые привиделись девушке на поляне-могильнике.
— Что случилось, дитя? — встревожился Коренус, озираясь по сторонам и не понимая, что напугало или удивило собеседницу.
— Я ее уже видела сегодня на поляне, — призналась Оля и изумилась тому, каким счастливым стало лицо старого мага.
— Надо же, значит, Шаларита действительно стала одной из смертных хранительниц Фодажского леса, как всегда мечтала, я обязательно расскажу об этом в Университете на следующем симпозиуме! — умиротворенно вздохнул магистр и вывел пальчиками какую-то загадочную, явно ритуальную голубую загогулинку, померцавшую перед ним и растаявшую в воздухе.
— Так бедная бабуля теперь скелетина и даже наклюкаться как следует не может… — сочувственно хмыкнул Аш.
Ламар, проспавший интригующее представление из серии «явление нежити народу», принялся громогласно требовать рассказать, о какой такой скелетине идет речь, что вообще происходит и при чем здесь мертвая волшебница.
Пришлось Оле еще разок коротко пересказать беседу с призраком и все-таки упомянуть о загадочных дарах покойной магессы-бражницы.
«Для тела, души и разума», — задумчиво повторил Коренус, потер ладошки и попросил азартно, чуть ли не подпрыгивая мячиком по звериной тропе, найденной сейфаром и значительно облегчающей продвижение вперед: — Милая девочка, очень может быть, что Шаларита передала тебе частицу своей силы. Семя брошено, мне крайне интересно понаблюдать, какими будут всходы. Будь внимательна и отмечай все, что покажется тебе странным.
Землянка печально улыбнулась и покосилась на дерево с синими листьями и серой корой, по которой медленно и важно ползла гигантская, с раковину древнего анемона, трехрогая улитка. Вспомнив девочку Алису из Зазеркалья, Оля сказала:
— Уважаемый магистр, для меня здесь все очень-очень странно, я даже не знаю, смогу ли определить, стало страньше или не стало, если что-то случится. Но я постараюсь!
— Я со своей стороны, дорогая, тоже буду присматриваться, — обнадежил подопытную маг с явным исследовательским энтузиазмом, перевешивающим симпатию к юной беспомощной особе. — Сложно сказать, как проявится и проявится ли вообще переданный дар. Если в тебе нет искры, то пламя не зажечь, так и будет оно тлеть, чтобы перейти к твоим потомкам.
— Ты хочешь сказать, что наши дети станут магами? — довольно уточнил Ламар: — Хорошая весть!
Поперхнувшись от мысли о глобальных планах рыцаря по разведению волшебников, Оля только вздохнула, спорить-то с больным, то есть заколдованным, все равно было бесполезно. Тут кто-то впереди сильно закашлялся, настолько сильно, будто болел воспалением легких.
— Будьте здоровы, — машинально сказала девушка, натолкнулась на спину вставшего столбом Коренуса, подняла глаза и тихо ойкнула.
Поперек тропинки стоял здоровенный зверь тигрино-кошачьей наружности, смотрел на чужаков пронзительными желтыми глазищами и выразительно скалился. Черные полоски у него были какими-то короткими, но слишком тонкими, чтобы зваться пятнами. А вот белые острые зубы по длине превосходили клыки, которые водились в пастях зверей из Олиного мира.
Сейфар тоже встал, но не обнажил оружия. Он едва заметно приоткрыл рот. Раздался глухой, утробный и очень мощный рык, от которого у Оленьки встали на затылке и руках волосы, а по спине промчалась целая стая мурашек. Всем существом девушки овладел великий ужас, хотелось даже не орать, а просто ломануться прочь, не разбирая дороги, и забиться куда-нибудь поглубже и подальше, только чтобы не слышать этого страшного звука. Очевидно, та же самая мысль пришла в лобастую голову четвероногого хищника, потому что он приник к земле, поджал хвост и с жалобным мявом прыснул в кусты. Сейфар же как ни в чем не бывало продолжил путь.
Ламар, осененный новой идеей касательно видовой принадлежности спутника, выкрикнул:
— Эй, так ты оборотень?
— Нет.
— А как у тебя получилось зарычать и напугать того тигра? — спросила Оля, изо всех сил пытаясь перестать дрожать и очень надеясь, что разумное объяснение этому поспособствует, а не усугубит панический эффект, вызывая медвежью болезнь.
— Тренировался, — усмехнулся сейфар, явно довольный произведенным эффектом. — Все звери уважают мощь и никогда, если есть выход, не вступят в бой с сильнейшим противником. Я рычу, как горхан, а его любая тварь за семь кругов обойдет. Куда проще прогнать зверя, чем убить.
— Ты добрый, — в очередной раз умилилась Оля.
Аш в ответ коротко хрюкнул, дивясь глупым рассуждениям девушки.
— При чем здесь доброта, кобылица? В Фодаже надо стараться как можно меньше привлекать к себе внимания. Смерть — отличный манок для многих здешних тварей. И на кровь станут стекаться отнюдь не светлые духи.
— Совершенно верно, уважаемый сейфар, очень разумная тактика, — поддакнул Коренус, разглядывая свою ладонь, отчего-то ставшую пятнистой и ярко-оранжевой. — Но в будущем попросил бы вас предупреждать, когда соберетесь рычать. От неожиданности я раздавил пузырек с малицей, весьма ценным магическим компонентом, и, что еще хуже, почти несмываемым с кожи.
— Учту. А зверь-то неспроста на тропу выходил, — остановившись, вновь заговорил Аш и, отведя огромную разлапистую ветвь, перегородившую дорогу, указал рукой на открывшийся вид.
Это не было лесной поляной, скорее уж подошедшие поближе путники увидели лес в лесу. Настолько странными оказались эти деревья. Средней толщины, как у кленов, стволы, широкие пятипалые листья, напоминающие формой листья каштана, казались почти привычными, если бы не странное обстоятельство — ни одно дерево не походило на другое. Ближайшее к людям цвело кистями крупных фиолетовых и розовых цветов. То, что слева, роняло на траву оранжевые, как спинка божьей коровки, листья, дерево справа лишь выбросило первые клейкие зеленые листики, еще маленькие, с ладошку младенца. Подальше стояло древо с совершенно голыми ветвями, а соседствующее с ним радовало густой зеленой кроной. А пахло тут цветами, весной и грибами одновременно.
— Так тот зверь был стражем, который предупреждает путников! Святилище Целителя! Храм Пятого! — благоговейно промолвил Коренус.
— Где? — завертела головой Оля, пытаясь разглядеть за деревьями какую-нибудь церковь.
— Роща ундалий, — пророкотал рядом Ламар и, собрав пальцы правой руки в щепоть, поочередно коснулся лба, груди и живота. — Вечных деревьев!
— У нас таких нет, — сообразив, что эти самые каштаны-мутанты и есть храм бога, шепнула девушка, но повторять жест рыцаря не стала, вдруг так только драконоборцам делать положено или только мужчинам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
