Читаем без скачивания Арбайт. Широкое полотно - Евгений Попов

— Дикий капитализм взаимно изнывает от постсоветской интеллигенции. Как-то ему немного стыдно уж окончательно при ней свинячить. Он ее немножко стесняется. А зря. Какая интеллигенция, такой и капитализм.

— «Овладеть» вместо «изнасиловать» звучало бы несуразно.

— Случались ли в вашей жизни подобные истории? Только такие и случались.

— При прочтении термина «постсоветская российская интеллигенция» не возникло ассоциаций с реальными людьми, поэтому вот ответ: «Науке неизвестно».

— Медным вряд ли. Скорее всего, к моменту, когда всё накроется, тазы будут из каких-нибудь «композитных нано-материлов».

— Изнасилование предполагает совершение действия вопреки воле насилуемой, а Гдов, судя по реакции девицы, воли ее не выяснил, может быть, она и не против была.

— Такое чувство, что больше ни одной ГЭС не построят. Сейчас время воровать, а не строить.

— Одно другому не мешает, а помогает.

— Что это такое «постсоветская российская интеллигенция»? Тут уместна цитата из марксиста Вацлава Воровского: «В Одессе интеллигентом считается всякий, кто носит вместо кепки котелок».

— А ГЭС грозятся построить неизвестно за каким хреном ТРИ штуки только на Ангаре и одну в Эвенкии. Совсем уже одурели капиталисты и «покорители природы».

— Как раз стремление строить ГЭС понятно. Они дадут преимущество в «гонке потреблений», потому как позволят осваивать полезные ископаемые Сибири, что, в свою очередь, наполнит бюджеты и карманы. Только вот гонка потреблений уже нами проиграна. Из-за нее, собственно, СССР и развалился.

— Мне кажется глупостью — взять да затопить полезные пространства, где есть лес, эти самые полезные ископаемые, звери, птицы.

— Нет на свете такого медного таза, чтобы покрыть всё несовершенство мира!

— Был бы мир (в смысле «мiр»), а таз найдется.

— Изнывает. Ей лишь бы поизнывать, интеллигенции. Раньше изнывала на кухнях под гнётом КПСС. Сейчас изнывает в блогах, на форумах и в личках под гнётом дикого капитализма, тандема и его ручных олигархов.

— Сомнительны белые штаны начальника. В те времена начальство на дачах уже джинсы носило…

— В конце пятидесятых? В Сибири? Джинсы? Да ты чё, мужик, с клубники рухнул, как Мичурин? Старые начальники еще донашивали сталинские френчики, а новые уж надели белые штаны и колесики со скрипом.

— Начальство на всех бескрайних просторах родины чудесной в конце пятидесятых на дачах наряжалось в шелковые полосатые пижамы, а белые парусиновые штаны донашивали скромные совслужащие.

— Так в том-то и дело, что старший З., намекает автор, был настоящий инженер, подражавший старорежимным, которые строили Транссиб и которых не достреляли в тридцатые (Промпартия, шахтинское дело). А в пижамах ходило начальственное быдло.

— Конечно, мог. Нормальный интеллигентный глагол. Что ж ему, глагол «трахну» употреблять? Или, не дай бог, «вы. у»?

— Это вы хорошо про интеллигентность данного глагола! «Трахну» в данной патетической обстановке звучало бы развязно и фальшиво.

— Отвечать на такие умные вопросы «не достоин», как однажды ответил на предложение присоединиться к застолью в общежитии Литинститута поэт Н.Рубцов, пребывавший в тот момент под железной кроватью с так называемой панцирной сеткой.

— Чтоб напакостить людям, необязательно строить ГЭС.

— Тоже верно. Необязательно. Но отчего-то им еще вдобавок хочется пол-Сибири затопить. Чисто дети дебильные! Даже жалко их.

— Я тайно надеюсь, что всё не накроется. Всякие на Руси бывали времена. Высказываю крамольную мысль, что, может быть, нынешние — одни из лучших. Если вспомнить Ивана IV, Петра I, Ленина нулевого и Йоську-Гуталина.

— Да, нынешние времена — не худшие, конечно. После Советов народ слегка перевел дух. Но хоть и живется довольно сытно, сравнительно комфортно — а все равно не вольготно.

— А мне вот очень неплохим временем в истории страны кажется брежневское — мысль еще более крамольная, я понимаю. Мне кажется, это было очень короткое время, когда люди смогли пожить спокойно. Тоже — дух перевести, хоть и без особого комфорта.

— Пожалуй, только детям и было тогда хорошо по недомыслию их. Взрослые же — поголовно маялись. По разным причинам, однако начиная от коммуняк и заканчивая диссидою. Дух перевести не удавалось, ибо сильно воняло — как будто страна СССР расположена на мусорной свалке, а не в богоданном пространстве. Всесоюзное отсутствие продуктов, туалетной бумаги, тотальный дефицит в СССР всего — это даже не нищета, а дикость.

— Я помню дефицит, но помню и то, что мои родители и их друзья жили достаточно полноценной, разнообразной жизнью и не особо унывали в семидесятые-восьмидесятые. Они не были ни коммуняками, ни диссидентами, просто научные работники.

— Унывать было бы крайне глупо. Не унывать же всю жизнь! Лично я полагал, что никаких перемен не будет никогда. Но одно другому не мешает — маяться и жить полноценной жизнью.

— В России сейчас нет рабочего класса и трудового крестьянства. Остались интеллигенция (трудно писать это слово без кавычек) и буржуи. Они заняты одним делом — добыванием бабла любыми и всякими способами. Чего им изнывать-то?

— Немного поражает отсутствие рабочего класса на нашем обитаемом острове. Здесь повод для размышлений: а где ж тогда шахтеры Кузбасса и металлурги Череповца?

— Шахтеры в разных местах еще встречаются. А вот рабочего класса нету.

— Что-то у вас, чего ни хватись, ничего нету.

— Это было давно в г. Воркуте. Мне, студенту-геологу, было тогда двадцать лет. В партии у нас имелась геологиня по имени Вера. Ей было тридцать четыре. Незамужняя, почти девушка, вежливая и деликатная. Мы с ней были на «вы», но дружили и вместе ходили играть в волейбол. Я ее убедил, что при отсутствии положенной спортивной формы вполне не стыдно играть в обычных женских трусах, т. е. трусиках. Вера так и делала. Волейболисты удивлялись, но молчали. И вот однажды нам с ней довелось остаться на ночлег в пустом балке. Она не стесняясь сняла сапоги, потом геологические брюки и в трусиках стала ходить по балку туда и сюда. А что тут такого, мы же спортсмены? Смотрелась она очень соблазнительно. «Вера, а если я сейчас сразу и немедленно вас изнасилую, вы не боитесь?» — предложил я. «Дурак!» — ответила она громким голосом, но очень покраснела.

— Поразительно, что реальные события, происходившие давным-давно в г. Воркуте, полностью совпадают с выдуманными коллизиями художественного произведения.

— Еще одна рекомендуемая тема для обсуждения: «Нос в русской литературе XIX–XXI веков».

— Великая тема, но только ее обсуждение сразу же улетает в сторону прадедушки Фрейда.

— Покинул ряды интеллигенции в 1990 году, поэтому ничего про интеллигентов больше не знаю.

— Когда я в детстве мочился в окно на даче, то прорези сердечком там отсутствовали.

— Дикая постсоветская интеллигенция, разумеется, изнывает. От своей дикости. От дикого капитализма, порабощающего ее. И, как писал Чехов, оттого, что «ея поработители выходят из ея же рядов».

— Слово «изнасиловать» обожают применять в беседе даже школьницы. Оно «щекочет девическое ушко».

— Дело даже не в ГЭС, а в плотинах. Ставили бы малые ГЭС с наклонными турбинами — было б у народа электричество без порчи жизни и природы. Но тогда люди бы не сбегались в чирьи на сибирской заднице, каковыми являются Красноярск, Омск, Новосибирск, а продолжали бы жить в городах по 50-100 тыс. человек. С совсем другой — богатой, а не нищей — деревней. Это сетевой тип расселения. Мы же дошли до линейно-узлового, а теперь деградируем до очагового. При сетевом типе расселения так называемая связность территории на порядок выше. Кстати, именно так — сеточкой — строился римский военный лагерь и предлагал построить Город Солнца Кампанелла. Малые (наклонные) ГЭС известны с пятидесятых еще годов. Сейчас широко используются в Норвегии и Швеции (приливные), в США, вроде бы есть и в ФРГ (точно не знаю). Нам-то они вроде как и не нужны — при нашей концентрации производства и населения в «очагах». Боюсь, что скоро на реке Е., кроме как в городе К., населения не останется, а там уже строй плотины сколько угодно — были бы ЛЭП, чтобы электричество продавать…

— А кому продавать электричество, если населения кругом уже не будет?

— Насчет населения не беспокойтесь — режим эксплуатации периферии прост: ставим ГЭС, рядом энергоемкое производство (алюминий, медь или что-либо другое), рабочих возим вахтами, гоним продукт в Китай, прибыль — в Москву.

— Не всякие вопросы можно задавать Господу Богу безнаказанно.

Глава II

ОТСУТСТВИЕ УВЕРЕННОСТИ В СЕБЕ

1. Правомерна ль мысль Гдова о том, что при Советах все везде стучали друг на друга.