процент чем отдавать будешь? Поцелуями? – проигнорировал он, надевая обувь и куртку. – Номер до утра проплачен. Так что можешь оставаться.
– Не вернешься?
– Я же сказал, я женат. Ночую я всегда дома. – Он вышел из номера, тихо прикрыв за собой дверь.
Выбежав на улицу, Немец пробился через толпу и увидел лежащее на снегу тело. Наклонившись, он внимательно всмотрелся в лицо… Сомнений не оставалось: Любовь Якимова. Из небольшого отверстия в виске ее головы сочилась кровь.
– «Скорую» вызвал кто-нибудь? – спросил он окружающих.
– Да, администратор гостиницы, – ответил кто-то из толпы.
Он быстрым шагом вернулся в гостиницу и подошел к стойке администратора:
– Вара в каком номере?
– Не могу вам сообщить данную информацию, – отказалась администратор.
– Еще раз: Вара в каком номере отдыхает? – теряя спокойствие, спросил он.
– Я не могу разглашать информацию о посетителях нашей гостиницы, – уперлась та, не желая выдавать номер, в котором находился ее главный босс.
– Дура, что ли? У тебя там труп у дверей, между прочим, твоего директора. Вара должен знать! – разозлился Немец.
– Я вызвала «скорую» и милицию. Скоро приедут и во всем разберутся, – отчеканила она железным голосом.
Терпение его лопнуло, он перепрыгнул через стойку, схватил администраторшу за шею и прижал к стене:
– В каком номере Вара? – Брови на его лице гневно сошлись у переносицы.
– В двадцать шестом, – тихо прохрипела она.
– Сразу бы так, – отпустил он ее. – На каком этаже?
– На втором, – потирала она шею, вдыхая глубоко воздух.
Немец быстрым шагом направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
Подбежав к нужному номеру, он принялся тарабанить кулаками в дверь, до тех пор пока сонный Вара не открыл дверь:
– Немец, ты чего? – удивленно смотрел на него вор, щурясь от яркого света, ударившего по глазам.
– Убили твою Любочку. Выстрелили в голову и выкинули из окна.
Левый глаз Вары нервно задергался, и он оцепенел.
– Ты тут? – пощелкал Женя пальцами перед его лицом. – Иди трусы надень и вниз бегом, там сейчас менты и «скорая» прибудут.
Приехавший наряд милиции во главе с Теплицким, который руководил следственно-оперативной группой, быстро разогнал столпившихся зевак.
«Час от часу не легче», – буркнул Женька себе под нос, наблюдая за тем, как Теплицкий раздавал указания и координировал действия всех участников осмотра места происшествия. Вара Вор настолько распереживался, что его пришлось немедленно усадить в кресло в холле гостиницы и позвать врача.
Судебный эксперт принялся за осмотр трупа, чтобы установить время и причину смерти, механизм возникновения повреждений.
Через пару часов тело Любови Якимовой было накрыто черной брезентовой тканью и отправлено в морг.
Следователь Теплицкий подошел к Варе:
– Шариф Магометович, как себя чувствуешь?
– Бывало и получше, – буркнул Шариф, у которого прихватило сердце.
– Мне нужно осмотреть кабинет Якимовой, но он закрыт.
– Идем, я открою, – поднялся Вара из кресла на ватных ногах. Женька подскочил к нему и позволил опереться на свое плечо.
В холле откуда ни возьмись нарисовалась Яна. Она прижалась к колонне, располагающейся в метре от стойки администратора.
«И с этим трахается», – подумал Немец, заметив ее похотливый взгляд в сторону Теплицкого.
Добравшись до кабинета своего бывшего директора, Вара медленно достал ключи из кармана брюк и открыл дверь.
В кабинете было холодно. Окна были открыты нараспашку. Теплицкий включил свет и принялся за осмотр кабинета. Через пять минут он вышел и со вздохом сообщил:
– Ее сначала застрелили, а потом выкинули из окна. Об этом говорят пятна крови на стекле и стене. Шариф Магометович, зайди, осмотрись вокруг, может, увидишь что-то необычное? Только руками, я тебя очень прошу, ничего не трогай. Я сейчас сюда экспертов отправлю.
Вара подошел к рабочему столу Якимовой. Ее стол всегда отличался порядком. Сейчас же бумаги лежали на нем хаотично. Ручки и карандаши в подставке стояли острием вверх, а не наоборот. Сейф с деньгами был закрыт. При виде пятен алой крови на шторах Вара зажмурил глаза. Он все еще не мог поверить в смерть Любочки.
– Ну что? – поинтересовался Теплицкий.
– Да ничего. Сейф закрыт, значит, приходили не за деньгами. Бумаги на столе раскиданы. Ручки, карандаши не так стоят, как обычно. Телефон, как, думаю, ты уже, товарищ следователь, заметил, трубка вон болтается на шнуре: видимо, она пыталась позвонить в милицию или вниз администратору, чтобы вызвать охрану…
– Почему она в такое позднее время была на работе?
– Она жила этой гостиницей. Это было нормой – обнаружить ее здесь ночью. Ничего удивительного. Работы много. Она всегда могла остаться здесь ночевать в любом свободном номере. – Вара закурил. Немец стоял молча, сложив руки на груди.
– Ладно, перейдем к более серьезному вопросу: кому она могла помешать? А ТОЧНЕЕ, КОМУ ТЫ, ВАРА, ПОМЕШАЛ? Ведь все знают, что эта гостиница принадлежит тебе.
Женька хотел было брякнуть что-то про Пьянзина, но Вара выразительно посмотрел на него, и Женька вовремя прикусил язык.
– Кому я мог помешать? – задумчиво повторил Вара вопрос и усмехнулся. – Миша, ты лучше спроси, кому я не помешал? Ты ведь знаешь: среди воров идет раздел территории и бизнеса беспрерывно и круглосуточно.
– Может быть, с кем-то были в последнее время более натянутые отношения?
– Они у меня всегда со всеми натянутые. Давай-ка из кабинета выйдем. Тошно мне, – пожаловался Вара.
– Ясно. Я сейчас сюда отправлю экспертов, пусть поработают, снимут отпечатки пальцев…
– Миша, ничего ты не найдешь, – печально покачал головой Вара. – Камер здесь нет. Я жмот, решил не тратиться. Работал, скорее всего, залетный киллер в перчатках. По следам от обуви, сам знаешь, найти человека невозможно. В эту обувь уже, скорее всего, переобулся какой-нибудь бомж за углом… Время только свое драгоценное убьешь. Я сам найду, по своим каналам, кто это сделал, и накажу.
– Шариф Магометович, я все тобой сказанное мимо ушей пропущу. Дело уголовное будет возбуждено. Выстрелом в голову убита гражданка Якимова. Я следователь и обязан действовать в рамках закона.
– Как знаешь, – пожал плечами Вара. – Только помни, что у нас существует свой закон.
– Ты бы профессиональную охрану к себе приставил, Вара, – посоветовал ему Теплицкий напоследок.
– Поставлю, только если захотят убрать, охрана не поможет. От всего не застрахуешься, – отмахнулся тот, дымя сигаретой в руке.
Женька вернулся домой около семи утра. Наткнувшись на холодный взгляд жены, он сначала хотел оправдаться, но потом решил все оставить так, как есть. Сделав себе яичницу и горячий кофе, он сидел в одиночестве на кухне, пока Полина собиралась на работу.
– Сына в сад отведи, – недовольно посмотрела она на него.
– Хорошо, – кивнул он головой.
– Хотя не надо, – ядовито добавила Полина. – У тебя
