Ролтон сегодня был воплощенной вежливостью.
— Какой приятный сюрприз! Значит, вы часто здесь бываете? У Хатчарда прекрасный выбор! Кто ваши любимые писатели?
Дьявол, и Ансилла тут! Скептически посматривает на них!
Мыслями Реджина была с Джереми и поэтому запиналась на каждом слове. И даже не обращала внимания на попытки мистера Ролтона увлечь ее. Ей вдруг стало душно, тяжело, и Ролтон показался чересчур назойливым.
Однако Ансилла была другого мнения, и когда вечером подруги встретились в доме Уайдинсов, дававших званый ужин, она безостановочно расхваливала мистера Ролтона.
— Он может быть очень милым, когда захочет, — прошептала она, усаживаясь за стол. — По зрелом размышлении я сказала бы, что он вообще очень милый.
Реджина втайне надеялась, что уж сюда он не проберется. Однако надежды оказались напрасны. Ролтон прибыл поздно и рассыпался в извинениях. Интересно, каким образом он втерся в доверие к Уайдинсам?! И все же ответ был ясен: в комнате присутствовали две завидные невесты, имена которых связывали с ним.
В следующую среду он пробрался в «Олмэкс» и, конечно, подошел к Реджине, вместе с Салли Джерси, одной из патронесс, дававших разрешение на вальс.
— Мистер Ролтон!
— Прошу!
Он улыбнулся, протянул руки, и Реджина нерешительно ступила в его объятия под звуки музыки.
— Это уж слишком! — свирепо прошипела она. — Интересно, какие ставки делаются на то, с кем вы предпочтете вальсировать?!
— Во всяком случае, повышение на полпроцента обеспечено, — дружелюбно ответствовал он. — Но почему это вас так волнует, леди Реджина? Ведь вы сами любите шокировать общество.
— Уже нет. — И без того невероятно утомительно сохранять равнодушный вид в ответна все эти знаки внимания. — Не делайте мне предложения, мистер Ролтон. Я чересчур требовательна и дерзка для вас.
— Как раз это меня и привлекает.
Реджинальд, стоя у стены, выжидал. Они беседуют! Все, что она обещала две недели назад, исполнилось! Репутация не имеет значения. Она сумеет укротить его! И вот теперь они танцуют, как старые друзья, и выбрали притом самый неприличный танец, в котором он имеет право держать ее за талию! И они достаточно близко друг к другу, чтобы беседовать!
— Реджинальд! Слава Богу, Джереми!
— Вон они, видишь?! Хранители книг, должно быть, уже потирают руки от восторга! Он наверняка сделает ей предложение, и что будет со мной? Впереди ничего, кроме позора и разорения.
Джереми воззрился на кружившуюся по залу парочку. Похоже, Ролтон решил окончательно скомпрометировать Реджину. Его руки судорожно сжались в кулаки. Ролтон не получит ее, будь он проклят!
— Он использует ее, — повторил он вслух, словно пытаясь убедить себя. — Представляете, как взлетят ставки! Не волнуйтесь, Реджинальд, все не так уж плохо.
— Мне кажется, что она искренне наслаждается каждой минутой общения с ним, и, клянусь Богом, я скорее запру ее в монастырь, чем увижу, как она идет с ним к алтарю. Дьявол, да я скорее увижу, как она выходит за тебя…
И он рассерженно выбежал из зала, оставив Джереми ошеломленно смотреть ему вслед. Жениться на ней?
«Он никогда не женится на мне… вот и конец игры. Результат всех глупостей, которые я наделала… разве мало предупреждали женщин: мужчина не будет верен той, которую может получить даром, без особых просьб и усилий.
Даже брак с мистером Ролтоном предпочтительнее участи одинокой старой девы…
Существование содержанки отнюдь не радостно.
И самое лучшее… Но разве об этом говорят вслух?»
Эти мысли окрашивали черным цветом все связанное с мистером Рол тон ом.
— Но ты сама говорила, что это твое единственное желание, — подчеркнула Ансилла. — Твердила, что бросишь его к своим ногам и сделаешь своим мужем. И вот он практически стоит на коленях и молит тебя о любви, а ты вдруг отказываешься!
— Это была всего лишь шутка, Ансилла. Я и представить не могла, что неприятности покатятся, как снежный ком!
— Но он откровенно ухаживает за тобой, благоразумно оставляя про запас и других кандидаток. Но при этом, заметь, постоянно возвращается к тебе. Вне всякого сомнения, он готов сделать предложение.
У Джереми руки чесались прикончить кого-нибудь, его трясло от злости и бешенства.
«…Жениться на ней…
Брать ее постоянно… в любое время… не бояться, что надоешь ей… изматывать ее… иначе конец их связи… и кто будет пользовать ее после него… ее верность… все достанется ему, и только ему…
Разве теперь он сможет жить без этого?!
Жениться на ней… естественное завершение игры в наслаждение.
Жениться на ней…»
— Если он посватается, — нерешительно начала Реджина, — а шансы на это, очевидно; велики, я соглашусь.
Реджинальд устало прикрыл глаза.
— Вероятно, ничего другого не остается, но не такого мужа я желал бы своей дочери.
— Слишком уж большая шумиха поднялась. Не вижу другого выхода, тем более что, как ты и предсказывал, вся эта суматоха скоро не уляжется.
Так и случилось. До конца месяца оставалось всего два дня, и светский Лондон затаил дыхание. Ролтон готовился объявить о своем решении.
Кошмар какой-то! Подумать только, что можно заставить кого-то пойти под венец против желания, потому, что окружающие этого и ждут! О, если бы не проклятое пари и не ее злосчастный план! И теперь всякие отношения с Джереми должны прекратиться.
Но если Ролтон все же не решится? Следует ли расставаться с Джереми?
После короткого разговора с отцом Реджина долго мерила шагами библиотеку. Достойный урок, ничего не скажешь. Свобода, к которой она так стремилась, сексуальная или любая другая, существует только в мечтах. Она такая же рабыня, как и остальные женщины, рабыня приличий и законов общества. А не темных, исступленных ночей с Джереми. И кроме того, она все же хотела замужества и детей. И не желала проводить дни и ночи, страшась той минуты, когда надоест ему, и того, что за этим последует.
Ей нужна жизнь, не ограниченная стенами спальни!
Обнаружилось, что у нее неподходящие характер и темперамент для содержанки. Воля, тело, желание, ненасытная потребность, но не темперамент. Она так же прозаична, как и любая провинциальная мисс. Она не способна отринуть чувства, страхи, опасения… В этом, должно быть, и кроется различие между примерной женой и содержанкой.
И если ее мужем суждено стать Ролтону, что ж, пусть так и будет. Она скажет об этом Джереми… сегодня ночью.
Идея медленно обретала формы, становилась все настойчивее, и Джереми внезапно осознал, что больше не видит в ней озорного ребенка, которого знал столько лет. Перед ним женщина — упрямая, умная, гордая, отличающаяся необычайной красотой и элегантностью. Личность.
