– Ваша заслуга?
Собеседница ничего не ответила, лишь махнула рукой:
– Приятно было с вами поговорить, дон Карлос. Даже не ожидала от…
– От дикаря – вы хотели сказать?
– Ладно вам издеваться! – Донья поднялась на ноги. – Я бы предложила вам коня… но, боюсь, ацтекский идальго вряд ли совладает с лошадью.
– Правильно боитесь.
– Тогда осмелюсь предложить носилки.
– А теперь уже издеваетесь вы! Я похож на немощного старого деда?
Марина расхохоталась и, галантно кивнув, – тоже научил Кортес или… – отправилась к шатрам капитанов, разбитым шагах в пятидесяти от разожженного по просьбе Куатемока костра.
О, донья Марина!
Господи, как же повезло этой алчной испанской свинье Кортесу!
Ни утром, ни днем посланцы не появились, и Куатемок уже начал испытывать нешуточное волнение – ну куда могли деться люди Несауа? Наткнулись на местные племена? Вряд ли дело бы дошло до смертоубийства, парни свое дело знали… Тогда где же они? Где их черти носят?
Погруженный в свои мысли, Куатемок и не замечал, что, обернувшись в седле, ему уже давно призывно машет рукой сеньор Берналь Диас:
– Эй, эй, дон Карлос!
Кабальеро наконец повернул лошадь, дожидаясь принца.
– Что такое случилось, сеньор Диас? – подойдя ближе, удивленно спросил Куатемок. – Вы меня, кажется, звали?
– Звал, звал. – Кабальеро выглядел взволнованным. – И патер Ольмедо – тоже.
– Так где же патер? И вообще, что случилось?
– А вот пойдемте-ка!
Берналь Диас спешился и, бросив поводья коня одному из солдат, махнул рукой влево, в сторону отходившей от широкой тропы повертки, ведущей круто вниз и теряющейся где-то в узкой, заросшей густым лесом долине.
– Алонсо, один из наших проводников, решил по пути поохотиться… – не оглядываясь, чтоб не свалиться с кручи, на ходу пояснял испанец. – Алонсо – это мы так его зовем, уж не знаю, как его языческое имя… О святой Иаков, ну и дорожка! По такой, верно, черти таскают грешников в ад! Осторожней, дон Карлос, не споткнитесь…
– Да я вижу, вижу… Что же там такого интересного? Куда мы идем?
– А вот увидите! Патер Ольмедо сказал воинам, чтобы обязательно позвали вас… верно, хочет вам показать кое-что… Дьявол!
Заговорившись, кабальеро едва не угодил в яму, да и угодил бы, если бы Куатемок не ухватил его вовремя за перевязь.
– Осторожнее, осторожнее, сеньор Диас!
– Спасибо… Сам дьявол, видно, нагромоздил здесь эти кучи камней… Эти колючие кусты… Кривые деревья… Господи, вы только гляньте кругом – настоящая чаща!
– Да уж, – осматриваясь, согласно кивнул принц. – Тут есть где заплутать.
– Заплутать? Да тут сгинешь! Где же этот чертов Алонсо? А, вот он… Ждет нас. Машет… Эй, эй, Алонсо!
Алонсо – чумазый индеец в коротком полотняном плаще – взволнованно махал руками, указывая путь.
Берналь Диас и Куатемок последовали за ним прямо в чащу, где проводник ориентировался, наверное, по лишь ему одному известным приметам…
Густые кустарники и деревья – липы, ивы, орешник – окружали тропинку плотной зеленой изгородью, сквозь которую, казалось, нельзя было просунуть и ладони. Тем не менее Алонсо шагал уверенно и быстро, время от времени оглядываясь – не отстали ли благородные сеньоры? Сеньоры старались не отставать, хоть это было не так-то легко сделать.
Они прошли, наверное, с километр или чуть больше, когда проводник вдруг остановился и, подождав кабальерос, повернул резко в сторону, выйдя на небольшую поляну, сплошь заросшую высокой травой и папоротниками. Посередине поляны, у высокой сосны, располагалось какое-то приземистое строение, имевшее явно заброшенный вид – массивные и замшелые каменные плиты поддерживали точно такую же крышу…
Проводник дальше не пошел, а остановился и что-то прокричал…
– Ага, пришли? – Из-за поддерживающей крышу плиты показался патер Ольмедо. – Ну, заходите же, полюбуйтесь. Очень я хотел, чтобы вы это увидели, дон Карлос.
Куатемок уже догадался, что это за здание… Храм! Конечно же, храм, посвященный какому-то местному богу. Когда-то процветавший, а ныне заброшенный, казалось, он таил в себе какую-то затаенную на века угрозу. Эти черные плиты, сумрачные деревья вокруг, клыкастые каменные идолы…
– Вот, полюбуйтесь! – Хозяйским жестом патер Ольмедо указал на таившийся в глубине храма жертвенник… весь забрызганный кровью!
– Язычники здесь только что принесли жертву пакостным своим богам! – плюнув на пол, с возмущением пояснил святой отец.
Да и без его пояснений все было ясно. Круглая, залитая свежей кровью плита, вымазанные – словно яркой помадой – губы идолов, красные комки в плоском каменном блюде – вырванные из грудных клеток сердца.
– Там, за храмом, тела… – Патер Ольмедо скорбно покачал головой. – На них смотреть не советую – мерзко.
И все же Куатемок посмотрел. Не поленился, даже перевернул сваленные, словно дрова, трупы… Два истерзанных тела молодых людей, юношей…
Боже!!!
Принц вздрогнул, ощутив под сердцем леденящий душу холод.
Эти двое несчастных… Это были они. Посланцы. Молодые воины Несауа.
Глава 9
«Голубые» жрецы
Август 1519 г. Хонакотлан
Ну уж этому идолу я не согласен приносить жертвы! На этот счет заранее принимаю решение: выдержать удар.
Франсуа Мориак. «Клубок змей»
Как восхищенно признался Берналь Диас, этот город, показавшийся за отрогами гор, сильно напоминал ему испанский. Белые чистенькие дома, ограды, утопающие в цветах и зелени улочки, высокие башни – конкистадоры называли их часовнями, не хватало только красной черепицы крыш, а так, особенно издалека, иллюзия была полная.
– О святой Хуан, даже не верится, что мы в тысячах лиг от родного дома. – Кабальеро покачал головой. – Вы только взгляните, патер! Эти плодоносящие сады, этот пропитанный ароматами фруктов ветер… словно мы с вами сейчас где-нибудь в Андалузии или Валенсии. Прямо так и кажется, что вон там, за поворотом, встретится обстоятельный кастильский крестьянин, ведущий под уздцы могучих волов, впряженных в груженную сеном телегу…
– Увы, здесь нет телег, как нет и волов, – с усмешкой заметил священник.
– …Или, быть может, нам встретились бы сельские девушки, певуньи с глазами, сверкающими, словно звезды… Эх! А вы что скажете, дон Карлос?
– Скажу, что вы поэт, сеньор Диас. – Куатемок отвлекся-таки от своих грустных мыслей. – Честное слово, вам надобно книги писать.
– Что ж. – Кабальеро польщенно приподнял шляпу. – Может быть, когда-нибудь и сподоблюсь, даст Бог!
– Что вы все грустите, сын мой? – Патер Ольмедо наконец обратил внимание на подавленное состояние принца. – Бог мой, неужели на вас так подействовали кровавые останки в том мерзком капище? Неужели – я даже не смею верить! – вы уже отвыкли от ваших… гм-гм…
