снисходительно улыбаясь. Обсуждали недвижимость, цены, отпуск этим летом, кто и куда планирует поехать, мебель и открытие нового элитного спа-центра. В общем, мое молчание было вполне тактичным и непримечательным, по крайней мере, мне так казалось. После ужина Лилиан и какая-то пухленькая девушка раздали каждому мужчине по бокалу виски и выпроводили в сад.
Мы прошли к зоне отдыха, и двое из нашей компании закурили сигареты.
– Ну наконец, – сказал высокий брюнет, вдыхая свежий вечерний воздух.
Остальные согласно покивали и широко улыбнулись. Я последовала их примеру.
Они завели скучные разговоры о машинах, работе, налогах и тратах своих жен. Я старалась кивать, улыбаться, когда все улыбались, но активного участия в разговоре не принимала.
– Давид, ты чего сегодня такой тихий? – спросил низкий круглый мужчина, насколько я поняла, работник банка.
– Не знаю, устал, скорее всего.
– Немудрено. В университете, наверное, шумиха. Да еще Лилиан тебя совсем замучила. Все так же помешана на зачатии? – пошутил высокий брюнет.
«Надеюсь, сегодня у нас необходимости решать этот вопрос не возникнет», – подумала я и снова кивнула.
– Что у вас там в альма-матер творится? Все на ушах?
Я пожала плечами, откуда мне было знать, о чем он спрашивал.
– Не знаю, мне пока не доложили, – выдавила я какую-то чушь.
– Да уж. Ну как все выяснится, расскажешь. Кто бы мог подумать?
Я согласно кивнула.
– Я вот что вам скажу. В этом во всем виноваты демократы, черт бы их побрал, – резко сказал третий и сплюнул.
Через час или около того гости разошлись. Я стояла на веранде, всматриваясь в ясное звездное небо, а во всем теле начинала вибрировать паника. После всех этих разговоров про зачатие я боялась ложиться в одну кровать с Лилиан. Да, наверное, кому-то было бы интересно попробовать себя в роли мужчины, но мне – нет!
Я вернулась в дом и, пока Лилиан убирала оставшуюся посуду со стола, быстро поднялась по лестнице, стараясь остаться незамеченной, и юркнула в спальню. Снимать с себя одежду не хотелось, но проснулась-то я в трусах. Пересилив себя, быстро стянула джинсы, свитер и майку. Забралась в кровать на свою половину и укрылась до самого подбородка одеялом. Только вот на кровати было всего одно одеяло! Я ощущала себя обнаженной и растерянной. Понимала, что есть большая вероятность соприкосновения наших тел. Я почувствовала стыд, от которого на лбу выступила испарина.
«Засыпай, засыпай, нужно уснуть», – убеждала я себя. Но сон, как назло, не приходил.
Свет за дверью погас. Я слышала, как Лилиан вошла в комнату, напевая какую-то песенку, сняла одежду, потом в ванной умылась и почистила зубы.
Она легла на свою половину, натянула на себя одеяло и, немного поерзав, успокоилась. В тишине и спокойствии прошли несколько минут, мы просто молча лежали под одним одеялом. Я уже почти расслабилась, чтобы погрузиться в долгожданный сон, но тут почувствовала ее руку на своей обнаженной спине. По мере того как ее пальцы плавно скользили по коже, перемещаясь все ниже и ниже, по мне рассыпались неприятные мурашки, а к горлу подкатил, не давая дышать, ком. Она промурлыкала:
– Любимый, я хочу…
– Нет! – резко вскрикнула я, не выдержав, и вскочила с кровати.
Она потрясенно смотрела на меня, ничего не говоря.
– Прости, я не хотел тебя обидеть. Я сегодня не в себе. Давай завтра.
Она не ответила, отвернулась от меня, я услышала тихие всхлипы.
– Прости, – шепотом произнесла я и решительно направилась к выходу.
Большой дом, достаток, уважение, любовь и забота. Приятно вспомнить. Жаль, что я не вписалась в его жизнь, не смогла стать ее частью. Мне до сих пор стыдно, что обидела Лилиан, но я не могла поступить иначе, перешагнуть через себя и свои ощущения. Как оказалось, быть одиноким стариком или никому не нужной официанткой в чем-то даже проще, чем всеми востребованным членом общества. У меня не было ни опыта, ни знаний. Я совершенно ничего не понимала в том, как должна вести себя, что говорить, что делать. Боже, да я даже не могла представить себе масштаб их мышления и ту ответственность, которую они каждый день берут на себя: ответственность за свое поведение, за людей, которые их окружают, за жизнь, которой живут.
Глава 9
Закройте меня, закройте, закройте!
Элиза Локс
Утро после замечательного вечера с Алом не принесло ничего хорошего.
Пытаюсь открыть глаза, тело бьет озноб, уши закладывает, каждая клеточка вопит от боли. Жажда, еще меня мучает нестерпимая жажда.
«Ох, только не это, только не вновь в тело Элизы», – думаю я. Но мысли путаются, тело сотрясают мучительные оползни тошноты, боли и судорог. Мне кажется, это лихорадка и осталась всего какая-то пара секунд жизни, очень мучительных секунд. Но я-то знаю, я уже знаю, что Элиза не умирает, просто у нее ломка. Ненавижу эти дни в ее теле. Ведь я никак не застрахована и не ограждена от этих ощущений, они во мне, они надо мной, они повсюду. Пытаюсь вспомнить вчерашний вечер, как мы с Альбертом после изумительно вкусного ужина прогулялись под теплым светом желтых фонарей. Он проводил меня до самой двери и, как истинный джентльмен, откланялся. А я, закрыв дверь, подошла к окну и смотрела на его удаляющийся силуэт. А уже сегодня я не могу поднять килограммовые веки, не могу управлять телом, не могу ничего. Приложив остатки сил, все-таки продираю глаза, и яркий свет нестерпимо больно режет незащищенные зрачки, точно осколками стекла. Слезы тонкими струйками текут по щекам. В узкие щели глаз пытаюсь рассмотреть окружающую меня обстановку.
«Где я сегодня? Элиза, что же ты делаешь со своей жизнью?»
Привыкнув к свету и открыв шире глаза, снова озираюсь по сторонам. Похоже на какой-то заброшенный дом или склад. Голые кирпичные стены, покрытые разводами плесени и грязи, выбитые окна, повсюду мусор. А еще этот запах. Запах, пропитавший это место, меня, воздух. Его невозможно передать: что-то тошнотворно углекислое, въевшееся, приторно-горькое. От этого запаха не спасают даже выбитые окна и гуляющий на свободе сквозняк.
Лежу на грязном порванном матрасе. Резко вскакиваю, но притяжение Земли тянет обратно, и я, как мешок, набитый пористыми обглоданными костями, грохаюсь обратно. От ее рук и ног действительно остались лишь кости, обтянутые кожей. Как они вообще справляются с земным притяжением? А может, Элиза давно не передвигается вертикально? Меня не было в ее теле несколько месяцев, чему я была несказанно рада, но теперь ее нынешнее положение меня пугает. Не хотелось
