– Что такое? – спросила Шанталь.
– Выходи, – тихо сказал я, уставившись вперед.
– Зачем?
Она посмотрела туда же, куда и я.
Примерно в сотне метров перед нами, немного под углом, чтобы перекрывать три полосы движения, стоял такой же джип, как у нас. Вряд ли в городе на одной и той же улице, в одно и то же время могут случайно находиться два таких агрегата. Так что понять, кто там сидит за рулем, я мог без труда.
Конечно, это был не Тимур. Да, он умел зеркалить мое оборудование, включая пистолет, так что ему бы не составило труда скопировать и машину. Только он уже не работал против меня напрямую. Или, по меньшей мере, должен был понимать, что ему меня не взять.
А вот Меркуцио запросто мог немного прийти в себя на Композиторской улице, выйти из игры, зайти снова, заспауниться в одной из точек старта – и повторно вызвать себе свой же транспорт, создав копию.
– Что ему нужно? – спросил я. – Шанталь, если ты остаешься, то объясни мне все.
– Ничего я не знаю! – закричала девушка. – Просто вывези меня отсюда!
Я чувствовал в голосе Шанталь и усталость, и раздражение, и все то, что испытывал сам. Но только не истерику. Девушка вполне владела собой, и в ее требованиях имелась своя логика, которую я понять не мог.
Да вашу же мать, что их связывает с Меркуцио?! Почему Шанталь отказывается выходить из Версианы?! Почему Мерк хочет ее застрелить?! У них что, какое-то дурацкое пари?!
Одно мне было очевидно: я влез в чужой конфликт и оставался в нем лишним. Почему-то от подобной правды было очень, очень больно.
Мигнув фарами, джип начал сближение.
– Ну, хорошо, – сказал я, дергая рычаг коробки передач.
– Что ты хочешь делать?!
– Разобраться, – ответил я.
Внутри меня зловеще шептали невидимые заговорщики с голосами Чертановича, требующие обвинить Меркуцио во всем, что происходит. Было бы очень удобно повесить на него всех собак. Ведь хорошая выходила теория: потерявший берега от вседозволенности кумир молодежи внезапно захотел стать первым лицом в Версиане. Договорился с Маленой, в связях с которой уже был замечен. Замутил жестокий план, чтобы на меня натравить искусственный интеллект, а на Шанталь – игроков. А позже разберется с Буреломом и Лаймом. Джек ему не помеха, потому что Джек сейчас не играет.
В самом деле, Шанталь для Меркуцио оставалась конкурентом в вопросе лидерства и авторитета. Она – символ Версианы, который следует уничтожить. А там помириться за кулисами и навешать на уши девчонке, как устроен мир, – ну или просто забить.
Да, соблазн обвинить Меркуцио был поистине огромен. С одной оговоркой: в прошлый раз я его уже несправедливо обвинял в организации бета-теста, высосав из пальца вагон аргументов – и все потому, что Меркуцио мне не нравился. Я не собирался повторять этой ошибки.
И все же здесь и сейчас стример собирался отправить Шанталь на перерождение.
– Хочешь умереть в игре? – спросил я, поддавшись эмоциональному порыву.
– Нет, – ответила Шанталь. – Не хочу.
Какого черта она сидит со мной, отказываясь выходить? Надеется на мою перчатку, которая спасет от всех проблем? Я был готов передать инициативу девушке и выполнять любые ее просьбы, если бы она их озвучивала. Но пока я не слышал ничего, кроме постоянных отрицаний. В этом обилии стен и тупиков я никак не мог нащупать дорожку, которая бы куда-нибудь выводила из этого кошмара.
– Тогда живем, – сказал я и вдавил тапку в пол.
Надоело бегать, в самом-то деле.
Джипы-близнецы сблизились и столкнулись бамперами. Никто из нас не затормозил в последний момент, словно мы бросали Версиане новый вызов.
Ощущение от столкновения было таким, словно мне оторвало голову. Спасла подушка безопасности. Хвала игрушке за реалистичную модель ее работы.
Я вывалился наружу, чувствуя, как ноют сломанные пальцы левой руки и перчатка начинает жечь до кости. Обошел, шатаясь, обе дымящиеся машины вокруг, подобрался к водителю.
Это и в самом деле был Меркуцио. Судя по отсутствию дыры в его костюме, он и впрямь выходил из игры, чтобы вернуться сюда новеньким. И, судя по его виду, ему не мешало бы повторить эту процедуру. Стример весь был ободран, челюсть чуть болталась. Может, его подушка не сработала?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В руке он с трудом держал пистолет, который я попросту отобрал, чувствуя, что вот-вот свалюсь сам. Подумал достать Опус, но не стал этого делать. Иначе получится какой-то бег по кругу.
Мерк посмотрел на мою перчатку, криво усмехнулся и невнятно спросил:
– Хочешь раздавить меня?
Не обращая внимания на больную кисть, я зубами стащил перчатку и выбросил ее в сторону. Меркуцио удивился.
– Что ты хочешь? – спросил я.
Стример вяло махнул в сторону Шанталь, изобразил пальцами пистолет, спустил воображаемый курок.
– Нет, – покачал я головой. – Не позволю.
– Ты не понимаешь…
– Объясни.
– Не могу. Чужой секрет.
От прилетевшей со стороны пули Меркуцио рухнул на один из бамперов своего сдвоенного джипа. Я придержал его, не давая упасть. Оглянулся.
Шанталь держала дымящийся револьвер, подобранный ею в салоне.
Перебитая пулей рука Меркуцио болталась, грозя оторваться. Он раскрыл рот от немой боли.
– Выходи, – посоветовал я. – Жми логаут!
Он так и сделал – сумел здоровой рукой вызвать экран и пропал. Я остался стоять, глядя, как машины НПС при виде нас лишь ускоряются.
– Что он от тебя хотел? – спросил я.
Шанталь затрясла головой, словно боролась со слезами.
– Извини, – вымолвила она. – Прости, что втянула тебя. Прости!
Она обежала джипы вокруг, остановила какую-то машину.
– Вылезай! – крикнула она, целясь в водителя через боковое стекло. – Застрелю!
Напуганный НПС так и сделал. Шанталь прыгнула на его место, а через мгновение ее и след простыл.
И впрямь бесенок.
– Камилла, выход, – сказал я, чувствуя, что теряю сознание. – Скорее.
Затем рухнул на дорогу и отключился.
Глава 14
Инициатива
Я лежал на мягком диване в Фойе и пялился в белый потолок, на котором рисовал имена и числа пересозданной перчаткой. Собрать их в единую схему пока не удавалось. Снова и снова писал имена Шанталь, Тимура, Малены, Меркуцио, Джека и даже собственное. Соединял их стрелочками, обводил кружочками, подрисовывал чертиков. Потом стирал и начинал заново.
Знать бы точно, что странные взаимоотношения Меркуцио и Шанталь – это отдельная фишка, ничем не связанная с планом Малены, – мне стало бы легче. Но я не мог исключать их из уравнения. Они игроки тридцатого уровня. Они не могут быть вне интересов Малены. В этой задаче данных было не то что мало, а, пожалуй, слишком много. Улик много не бывает. Некоторые непременно сфальсифицированы, остальные случайны. Вычленить ключевые я никак не мог.
Поэтому я не столько старался разобраться в происходящем, сколько убивал время, ожидая, пока истекут два часа, выделенные Камиллой на анализ обломков жесткого диска.
В итоге время растянулось на три с половиной. Но в итоге я услышал голос стюардессы:
– Готово. Сделала все, что могла.
– Ну-ка…
Я сел на диване, оставив смотреть с потолка нарисованную рожицу.
Обломки диска на столе оставались обломками, однако теперь поверх них плавало голографическое изображение восстановленного винчестера. Не знаю, чем подобная анимация могла помочь Камилле. Или же она с высоты своего интеллекта общалась со мной способом, который казался ей наиболее разумным: наскальными рисунками.
– Исходный код восстановить не удалось, – сказала Камилла. – Его невозможно было бы прочесть, даже будь у меня полный диск. Объект, который ты мне принес, – сам по себе часть кода.
– Насколько малая часть?
– Половина.
– Это изначально был один диск, – сказал я, припоминая, как Малена вытащила вещь из пакета Лизы. – И это половина целого?
– Значит, где-то есть второй.
– А из этого ты что можешь узнать?
