Читаем без скачивания Загадка Линден-Сэндза - Дж Коннингтон

Уэндовер внимал рассказу инспектора со все возрастающей тревогой. Он, однако, успокаивал себя надеждой, что Армадейлу будет трудно подкрепить все эти выводы убедительными доказательствами. Не мог он при этом не признать, что, восстанавливая события прошлой ночи, инспектор проявил куда большее воображение, чем можно было ожидать. Все это звучало так ужасающе правдоподобно!

— Тем временем, — продолжал инспектор, — молодой Флитвуд оставляет машину во дворе и входит в отель. Не знаю, какова была его цель — возможно, состряпать себе некое алиби. В любом случае, в одиннадцать тридцать пять он в спешке бежит вниз по лестнице, спотыкается, летит вниз головой и приземляется с открытым переломом правой ноги. На эту ночь он свое отбегал. Они звонят Рэффорду, и тот латает ему ногу и укладывает его в постель.

Армадейл снова замолчал и с высокомерной улыбкой поглядел на Уэндовера.

— Вот как я вижу это дело. Думаю, здесь достаточно, чтобы выдвинуть обвинение против женщины как исполнителя и против Флитвуда — как соучастника.

Теперь, узнав самое худшее, Уэндовер был готов ответить па вызов противника. Он сам принял на себя эту роль, и хотел сыграть ее как можно лучше.

— Ваш главный довод неубедителен, инспектор, — заявил он. — Вы утверждаете, что в основе мотива лежал страх разоблачения. Но это убийство сделало разоблачение неизбежным, да вдобавок в самой ужасной форме. Как вы обойдете эту проблему?

Выражение превосходства на лице Армадейла лишь усилилось, словно подхлестнутое возражением.

— Боюсь, мистер Уэндовер, что вам мало приходилось сталкиваться с настоящими убийствами. В книгах-то, вероятно, все по-другому, — добавил он с откровенной издевкой. — Настоящий убийца может быть глупым и не способным предвидеть всю цепочку событий, которую повлечет за собой убийство. Или убийца может оказаться умным, но легко возбудимым, и сильные чувства внезапно захватывают его целиком, так что весь ум будто ветром сдувает. И он совершает убийство в таком состоянии, когда возможные последствия его просто не волнуют.

— А убийц, которые не глупы и не возбудимы, никогда не удается поймать, верно? — шутливо вмешался сэр Клинтон. — Это значит, что мы, полицейские, промахиваемся на каждом шагу.

Уэндовер тщательно обдумал выдвинутый инспектором тезис.

— Значит, если миссис Флитвуд не глупа, — холодно проговорил он, — вы утверждаете, что ее вынудили потерять голову?

— Это вполне вероятно, — продолжал настаивать Армадейл. — Ни один суд присяжных не отвергнет эту гипотезу только на том основании, что мы не можем точно установить причину гнева миссис Флитвуд. Они, знаете ли, не будут ожидать подробного пересказа разговора на скале.

Уэндовер и сам в душе не мог опровергнуть эту мысль. И теперь, когда инспектор столь уверенно высказал ее вслух, сердце его дрогнуло. Он, однако, попробовал атаковать с другой позиции:

— Вы сказали, что готовы предоставить твердые улики в поддержку ваших заключений, не так ли? Что ж, как вы намерены доказать, что миссис Флитвуд весь прошлый вечер пробыла на — пляже?

В улыбке Армадейла сквозил триумф. Он склонился над сумкой, достал оттуда один из восковых слепков и положил его на стол. Вслед за этим на свет божий явилась пара женских туфель для гольфа. Выбрав нужный ботинок, инспектор перевернул его и приложил слепок параллельно подошве. Уэндовер, с замирающим сердцем, сравнил различные части рисунка. Даже самый придирчивый критик не смог бы усомниться в их идентичности.

— Туфли принадлежат Флитвуд, сэр, — со зловещей ноткой в голосе возвестил инспектор. — Я нашел их в женской раздевалке. Могу, если понадобится, привести пару свидетелей.

Уэндовер внезапно разглядел маленькую трещину в неприступной крепости, воздвигнутой Армадейлом. Однако, вместо того чтобы немедленно обнаружить свое оружие, он решил увести противника по ложному следу и, если возможно, заставить его потерять бдительность. И Уэндовер изобразил на лице полное разочарование, будто предъявленное ему доказательство поколебало его убеждения. Не продолжая дискуссию и как бы замяв тему, он устремился по новому пути:

— А блейзер для гольфа? Что с ним? Он ведь не оставляет следов на песке.

Триумф в улыбке Армадейла стал еще более заметным. Он снова повернулся к своей сумке, натянул резиновые перчатки и крайне осторожно извлек на свет запыленный кольт.

— Это пистолет тридцать восьмого калибра, — указал он. — Того же калибра и гильза, которую мы подобрали на скале, и, вероятно, такой же окажется и пуля, когда мы извлечем ее из тела. Я осмотрел дуло: из пистолета совсем недавно был произведен выстрел. В магазине недостает одного патрона. Армадейл сделал драматическую паузу перед кульминацией. — И я нашел этот пистолет в кармане блейзера, принадлежащего Флитвуд, который висел на крючке в женской раздевалке. — Сделав еще одну паузу, для того чтобы этот факт дошел до сознания Уэндовера, Армадейл добавил: — Вы должны признать, сэр, что эта игрушка — не из тех вещей, которые любая дама ежедневно носит с собой.

Уэндовер решил, что путь свободен, и оп может взорвать свою мину.

— Давайте все окончательно проясним, инспектор. Насколько я понимаю, вы отправились в женскую раздевалку, пошарили кругом вешалки миссис Флитвуд и обнаружили висящий на ней блейзер и туфли, лежащие рядом на полу.

— Совершенно верно, сэр. Вешалка была помечена карточкой миссис Флитвуд. Так что у меня не возникло трудностей.

Уэндовер не сделал ни малейшей попытки сдержать растянувшую его губы улыбку.

— Вот именно, инспектор. И любой мог так же легко опознать ее вещи. Они лежали, доступные всем, даже ключа не требовалось, чтобы достать их. А после наступления темноты за комнатой практически никто не следит. Только случайно туда кто-нибудь заходит. — Уэндовер в свою очередь сделал паузу, прежде чем броситься в атаку. И затем продолжал: — На самом деле любая другая женщина могла войти туда, надеть туфли и блейзер миссис Флитвуд и таким образом пустить вас по совершенно ложному следу. Кто угодно мог взять блейзер с вешалки и туфли из-под нее, инспектор. Ваши улики по-настоящему убедительны, я признаю это, но они не указывают на владельца этих вещей, потому что любой имел к ним доступ в это время дня.

Уэндовер готовился увидеть, как рухнет высокомерие инспектора. Но вместо этого на лице его появилось выражение, ясно свидетельствующее о том, что стрела пролетела мимо цели. Легким жестом Армадейл привлек внимание Уэндовера к пистолету:

— На нем есть отпечатки, и вполне четкие, сэр. Я обработал их порошком. С их помощью можно с легкостью установить личность стрелявшего.

— Но вы же не ожидаете, что миссис Флитвуд позволит вам снять у нее отпечатки пальцев, если они могут стать уликой против нее?

На лице Армадейла отразилось удовольствие, которое он ощущал в тех случаях, когда ему удавалось предвосхитить критику. Он со всеми предосторожностями убрал пистолет в одно из отделений своей сумки и так же аккуратно извлек нож, в котором Уэндовер узнал один из столовых приборов отеля.

— Это нож, которым Флитвуд пользовалась сегодня за ленчем. Официанту, который ее обслуживал, было приказано сохранить его, и он принес нож на тарелке, не дотрагиваясь до него. Разумеется, после обработки порошком некоторые отпечатки проступили. Они совпадают со следами на пистолете. Что скажете на это, сэр?

Уэндовер почувствовал, как земля зашаталась у него под ногами. Спорить с достижениями инспектора он не мог. Но даже теперь у Армадейла, похоже, все еще имелось кое-что в запасе. Он убрал нож, снова покопался в сумке и положил на стол пару тряпочных мужских туфель.

— Я заставил горничную, которая сегодня утром убирала комнату Флитвудов, унести эти туфли. Пощупайте подошвы: они все еще влажные. Это естественно — вы ведь знаете, как вода просачивается из песка, если вы долго стоите на одном месте. И более того, если вы посмотрите на перемычку между подошвой и верхом, то увидите налипшие песчинки. Всего этого для меня достаточно. Флитвуд был тем человеком за волнорезом. И вам меня не убедить, что прошлой ночью он ходил к скале, чтобы помочь кому-то другому, а не своей жене, — я имею в виду, какой-то другой женщине.

Уэндовер тщательно осмотрел туфли и вынужден был признать, что утверждения инспектора верны. Презрительно поглядев на него, Армадейл подвел итог своему повествованию:

— Вот и те улики, которых вы требовали, сэр. Флитвуд был на пляже. Его туфли — достаточное доказательство. Я еще не сравнивал их подошвы с восковым оттиском, потому что уже достаточно убежден, однако попозже я это сделаю. Его жена тоже была там: туфли для гольфа, блейзер, пистолет, отпечатки пальцев — все свидетельствует против нее, если приложить к этому пустую гильзу, найденную на скале. А еще и машина, всю ночь простоявшая на улице. Вероятно, Флитвуд намеревался загнать ее в гараж, но не успел, потому что сломал ногу. Этого достаточно для любых присяжных, сэр. Теперь только и дел, что запросить ордер на арест и задержать этих двоих.