Когда он впервые проделал такое с парнем, ему было стыдно. Он знал, что здесь это широко практикуется, чуть ли не в порядке вещей. Мужчины откровенно обсуждали это в клубе, пропустив два-три стаканчика. «Туже, приятней, лучше, чем у женщины, тут и спорить не о чем», – говорили они. Парни были искусней и раскованней женщин-арабок, за деньги готовы на все, буквально на все.
У Жан-Поля эти разговоры вызывали легкое отвращение, странное ощущение какой-то опасности, но в глубине души возбуждение. Это не в его вкусе: он не какой-нибудь гомосек, ему нравятся женщины, а не мальчишки с подведенными глазами и вкрадчивой хитрой повадкой. Тем не менее интересно было послушать, что говорят другие.
Потом, в первый раз… Он был тогда крепко пьян, так пьян, что почти ничего не соображал, поэтому тот случай можно списать. А затем он снова лег с женщиной – и ничего, ровным счетом ничего такого, о чем стоило говорить. Много возбуждения, много беспокойства – и никакой эрекции, вялый член так и повис между ног. Ни разу даже не дернулся, а уж она-то старалась изо всех сил, чего только не выделывала. Тогда он снова решил попробовать с парнем – ему рекомендовали того как мастера по этой части. Жан-Поль боялся самого худшего – но нет: юноша раздел его, и стояк был отменный, орудие в полном рабочем порядке, готовое к действию. На парня его член произвел сильное впечатление, а он повидал их немало. Такой большой, такой большой, ужасался парень, тут ни масло, ни вазелин не помогут; он даже закричал, когда Жан-Поль вогнал ему в зад. Впрочем, и эти крики – тоже из их профессиональных уловок, вроде как называть себя сиротой. На самом-то деле они ничего не значат.
После этою у него было много парней и несколько женщин, однако последние не вызывали прежнего пыла, особенно француженки. Он имел прекрасные возможности погулять со многими здешними женами – у какого мужчины не было этих возможностей? Бабы дурели от скуки, все их мысли вращались вокруг постели. Но после мальчиков женщины его утомляли: столько требований, в придачу к сексу подавай им еще и любовь, и у каждой полно своих представлений о том, как надо трахаться, и в какой позиции предпочтительней, и как им кончить. «Плевать мне на это, – не раз хотелось ему сказать. – Заткнись и не мешай дотрахаться». Разумеется, он этого не говорил. Он просто перестал с ними спать. Вместо них он теперь имел мальчиков. Парни делали именно то, что он велел, и тогда, когда он хотел… Пресвятая Богородица! Этот приемчик парень применил впервые, но как здорово! Потрясающе. Нет, что там ни говори, а этот мальчишка – находка. Лучший из лучших. – Ладно, хватит. Ложись…
Жан-Поль оттолкнул юношу, вынул член у него изо рта. За все это время парень не произнес ни слова. Он перекатился на другую половину постели и лег на спину. Сегодня у парня не стоял – но у него почти никогда не стоял. Жан-Поль уже давно перестал волноваться по этому поводу.
– Inbecile[28]. Перевернись на живот… Опьянение от кифа начало проходить, Жан-Поль почувствовал, как где-то на периферии его ощущений зарождаются раздражение и злость. С кифом такое нередко бывает, когда проходит балдеж. Впрочем, неважно: злость выручает. – Подыми жопу.
Юноша чуть приподнялся. Жан-Поль опустил глаза на свое умащенное тело, поплевал на ладонь, чтобы легче войти, примерился и всадил. Мальчишка охнул, но только один раз, прикусил губу и замолк. Жан-Поль качал во всю мощь, задыхаясь, крепко зажав руками узкий красивый юношеский таз. В его теле вздымались жар и ярость, страшная ярость, пробившаяся через пары кифа, ярость ослепительная, на миг перебившая даже похоть, так что он сбился с ритма, не рассчитал темпа. Как на войне, смутно подумалось ему, как на войне, как в битве, е…я напоминает сражение, она…
Но сравнение вихрем унеслось прочь; он опустил взгляд на услужливо изогнутый молодой позвоночник, снова нашел ритм, покачал и кончил.
Он мешком повалился на парня, ловя ртом воздух; на него нашла легкая дурнота. Он злоупотребил кифом.
Нужно отказаться от кифа. Он внезапно и предательски бьет по мозгам. Господи Иисусе! Ведь едва не сорвалось.
Юноша выждал пять минут – как обычно. Потом встал и направился в ванную. Было слышно, как он пустил воду. Вышел он оттуда уже одетым.
Жан-Поль закурил сигарету и улыбнулся.
– Тебя ждет подарок. Там, на комоде.
Юноша даже не поглядел на кучку франковых бумажек. Он надулся и опустил голову.
– Не нужны мне подарки. Я же вам говорил. Жан-Поль вздохнул. Этой новой линии поведения парень придерживался уже около двух недель.
– Чего же ты в таком случае хочешь? Не этого, так чего-то другого? Я просто хочу выразить тебе мою благодарность. Ты мне нравишься, и сам это знаешь.
Он протянул юноше руку, но тот сделал вид, что не видит, и с обидой глянул на Жан-Поля.
– Я вам говорил, – произнес он едва слышно. – Я хочу, чтобы мы стали друзьями.
– Мы и так друзья. Добрые друзья. Ты это знаешь, – вздохнул Жан-Поль, теряя терпение.
– Нет, не друзья. Я вам нужен только для этого. – Юноша хмуро показал на постель. – А больше мы нигде не встречаемся. Только здесь. Только для этого.
– Но где же, черт возьми, нам еще встречаться? Чего ты от меня хочешь – чтобы я привел тебя во Французский клуб? В отель? Ты и сам понимаешь, что это невозможно.
– Мы могли бы сходить куда-нибудь выпить, – упрямо заявил юноша, надув губы. – Друзья так и делают – встречаются, чтобы выпить вместе, в кафе или ресторане. Или вместе обедают. Мы бы тоже могли. Я сойду за француза, вы знаете. Сами говорили. Я наполовину француз. Я учился во Франции…
От обиды у него срывался голос. Жан-Поль тревожно поглядел на часы: почти пять.
– Хорошо, хорошо, как-нибудь так и сделаем. Встретимся в кафе, выпьем. А может, сходим в кино. Это тебе подойдет?
– Может быть. Когда?
– Пока не знаю. – Жан-Поль встал в полный рост и потянулся к халату. – Слушай, не будем сейчас пререкаться. У меня нет времени, я тебе говорил. Ко мне приехали гости – брат с женой. Они скоро вернутся. Будь умницей, уходи…
– Я больше не приду. – Парень поднял голову, и Жан-Поль с ужасом увидел, что его черные глаза полны слез. – Вот если мы будем друзьями, настоящими друзьями… А так я не хочу.
– Хорошо, хорошо. – Жан-Поль торопливо пересек комнату, взял с комода франки и сунул их юноше в нагрудный карман. Он услышал, как у дома остановился автомобиль, и поспешил добавить еще одну бумажку: тридцать франков закроют дело, для парня это целое состояние.
Юноша не шелохнулся. Жан-Поль нетерпеливо его подтолкнул.
– А теперь уходи. Мы встретимся. Договоримся в другой раз, честное слово…
