Вот это заявление последней каплей стало. Я вновь тряхнула головой и спешно вскочила. Тут же спрыгнула на пол, промчалась по комнате и замерла у камина.
Нечестно! Вот нечестно, и всё! Я на такое не подписывалась! Я на такое не соглашалась! Я отказываюсь любить этого белобрысого гада! Я вообще любить отказываюсь! Потому что все эти чувства — бред собачий, и от них одни проблемы! А я проблем уже накушалась. На всю свою чешуйчатую жизнь!
От переизбытка эмоций маленький дракон топнул лапой и, обернувшись, вновь уставился на дверь.
Нет, вариант «взять и сбежать» не рассматривался — с меня и прошлого раза хватило. Но мысль о том, что Дантос рядом, в соседней комнате, вызывала панику, а понимание, что он может войти в спальню в любую секунду, поставило на грань обморока.
Я не могу! Я не готова столкнуться с ним прямо сейчас! Мне нужно время и… и я не согласная!!!
Взгляд перепуганного дракона метнулся по комнате, споткнулся о распахнутый чемодан с женской одеждой, и остановился на одном из окон. Решение было принято мгновенно, и уже через минуту я стояла на подоконнике и воевала со щеколдой.
Навык, полученный ещё в особняке, пригодился очень — с задвижками я справилась быстро. Потом подцепила ручку зубами, качнулась назад и открыла окно.
Шаг на подоконник, прыжок, и я в небе. А очередной порыв холодного осеннего ветра каким-то хитрым образом подхватывает и захлопывает оконную створку.
Звук получается совсем негромким, но я вздрагиваю. Тут же закладываю широкий вираж и понимаю, что с координацией у меня не так хорошо, как обычно. И вообще меня слегка шатает — угу, прямо в полёте. А ещё голова немного кружится, но это ерунда! Куда неприятнее то, что в финале виража я чудом избегаю встречи с одной из декоративных башен. Нет, в самом деле чудом!
Испуг? Его не случилось. Я вообще очень спокойно на этот инцидент отреагировала. Потом подумала и… технику полёта сменила. Зачем летать виражами, если есть зигзаг?
И плевать, что небо и земля теперь как-то слишком часто местами меняются! Захочу — вообще по прямой летать буду! Но… главное, рядом с окнами герцогского кабинета не светиться. Ну так, на всякий случай.
— Влюбилась, — говорю уверенно, но горько. — Влюбилась, понимаешь? Причём по уши! Как какая-то наивная малолетка! Когда он рядом оказывается, у меня сердце из груди выскакивает, приступы удушья случаются, и вообще… И вообще я сама не своя становлюсь! И… и…
Слова заканчиваются, я вынужденно беру паузу, и казарму наполняет тишина. А Натар спешит этой тишиной воспользоваться! Говорит:
— Что тебе надо? — И добавляет хмуро: — Чудовище.
Я… Нет, не обижаюсь. Недовольство сородича вполне понятно — он, как выяснилось, ночью в карауле стоял и до моего появления честно после этой смены отсыпался. И я правда его «ранней» побудке сочувствую, но мне больше не с кем этот ужас обсудить. Роззи, Полли и Жакар, конечно, замечательные, но Натар — почти родной. Почти семья!
— И у него ужасный характер, — справившись с голосом, продолжаю я. — Он упрямей любого барана! А ещё он меня тиранит, и… тоже любит, но от этого почему-то не легче. Понимаешь, я уже любила. И мой вывод однозначен: любовь — чувство неприемлемое! Во-первых, от него ужасно глупеют. Во-вторых, оно заставляет доверять гораздо больше, нежели…
— Да что?! — не выдержав, перебивает Натар. — Что тебе надо?!
Я запинаюсь, сбиваюсь с мысли и смотрю укоризненно. А мой непонятливый собеседник таки отбрасывает одеяло и садится на кровати, чтобы тут же потянуться к развешенным на спинке той же кровати штанам.
Реакции у меня немного замедленные, но когда до чуточку нетрезвого сознания доходит, культурно отворачиваюсь. Потом и вовсе спрыгиваю с тумбочки, на которой сидела всё это время, и иду вдоль кровати. К широкому проходу, где половина замкового гарнизона столпилась.
И продолжаю…
— Зато теперь ясно, почему я так сильно за него переживала! Он же когда в Рестрич явился, я чуть с ума не сошла! А когда узнала, что он к старейшинам намылился, всё бросила и побежала следом. Ворвалась в кабинет Нила и, как законченная идиотка, принялась угрожать старикам — мол, только попробуйте его тронуть, сама всех поубиваю! А потом… — маленький дракон запнулся, развернулся и пошёл обратно, — потом лежала вечером и думала — ну вот чего? Чего я так бурно, не подумав…
Я снова запнулась и замолчала. Бросила на Натара исполненный мольбы взгляд.
Вот почему? Почему жизнь так несправедлива? За что мне такая подстава? Клянусь, мне и любви к Ласту по самое горло хватило! А ещё…
— А ещё он аристократ, — сказала уже вслух. — Белая кость, голубая кровь, все дела. Ну а моё происхождение сам знаешь какое. То есть я ему не подхожу. Мы не пара. Мы…
— Наиль, чего она к тебе привязалась? — спросил кто-то из вояк.
А другой присел на корточки и, хлопнув в ладоши, позвал:
— Астра, иди сюда.
Я подумала и не пошла. Рядом с Натаром, или как его тут называли Наилем, страдать было легче. Даже невзирая на то, что страданий моих этот чурбан не понимал.
— Не знаю, — буркнул метаморф. Потом накинул рубаху и протянул руку, подзывая ближе.
Смышлёная я, конечно, подошла. Подставила морду, позволяя почесать под шейкой, и грустно прикрыла глазки.
— Как она сюда попала? — осторожно спросил кто-то.
— Да через дверь, — ответили любопытному. — Встала, на ручку лапами нажала и ввалилась. Я сам видел.
— А почему именно сюда? — прозвучал новый вопрос.
Ответа столпившиеся в проходе люди не знали. Натар, на которого в этот миг покосились вообще все, тоже моих мотивов не понимал. Но это было не важно. Куда важнее то, что мне теперь есть куда пойти. У меня родная душа в Керне. Не просто сородич — тьфу на них! — а друг детства!
— А может, она голодная? Может, её накормить? — предположил уже знакомый мне Брумс.
— Да вряд ли, — буркнул Натар. — Дракон на личном попечении Роззи, а с этой не отощаешь.
Метаморф сказал, а я встрепенулась. Просто вспомнила внезапно, что, кроме завтрака, ничего в моём животике не было. Так что Роззи со своей миссией немного не справилась, и меня действительно можно покормить.
Но Натар считал иначе. Уж не знаю, как до этой мысли дошёл, но…
— Нет, не голодная, — констатировал сородич.
Пришлось забыть о страданиях, легонько тяпнуть Натара за руку. Тут же услышать крепкое ругательство, отскочить и бодро посеменить к Брумсу. Кормите меня! Я согласная!
Брумс оказался на порядок смышлёнее бывшего соседа. Едва я приблизилась, погладил по чешуйчатой голове, сказал:
— Хорошая девочка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
