— Ну, довольно разговоров. Принимайтесь за работу.
— На когда намечено отбытие?
— Через неделю — самое позднее.
— Вы мне давно уже это говорите.
— На этот раз действительно так и будет.
Козимо услышал звук удаляющихся шагов. Он вышел из дома и снова пошел за писарем. Эрих свернул к замку.
Козимо долго наблюдал за царившей во дворе замка бурной деятельностью. Дождь уже прекратился, гроза отдалилась. Несхолько аристократов со своими спутницами вышли из ворот. Дамы раздавали беднякам милостыню, что создавало неописуемую суматоху.
Козимо подошел к пожилому мужчине, как и он, рассматривавшему замок.
— Скажи мне, кто здесь живет?
— Ха! Знатные люди, богатые и могущественные. Но важнее всего то, что здесь трудятся девять бравых рыцарей, которые поведут нас к Гробу Господню.
Козимо ничего не ответил.
«Рыцари… Как узнать, кто они и что их связывает с Измалем, Хьюго де Пайеном и тем, что называется „Столп“? Кто-то хотел помешать Измалю отправиться в это путешествие. Почему? На Западе организуется много караванов паломников, почему он примкнул именно к этому?!
Коэимо не спеша вернулся в деревню.
„Кажется, этот Гаргсаль много знает, — размышлял он. — Он может оказаться мне полезным, если найти к нему подход“.
Он вернулся на постоялый двор мэтра Романа.
* * *
Четыре следующих дня Козимо потратил на то, чтобы завоевать доверие бывшего монаха. Гаргсаль вначале с подозрением отнесся к неизвестно откуда прибывшему незнакомцу, который предлагал свои услуги переписчика. Но, уступив настойчивости Козимо и убедившись в его талантах в каллиграфии, Гаргсаль решил, что только выиграет от дополнительной пары рук.
— Где ты научился так писать? — спросил он.
— Я некоторое время был послушником в Оккло. Моему наставнику нужен был помощник.
— Как ты узнал, что у меня есть мастерская? Никто здесь об этом не знает…
Козимо улыбнулся.
— Вы используете квасцы для выделывания кожи. Вас выдал запах.
Гаргсаль понимающе кивнул. Они договорились.
Молодому человеку было поручено Переписывание официальных бумаг, которыми хозяин мастерской сам не мог заняться из-за срочного заказа Эриха. Козимо пока ни разу не удалось близко подойти к подставке переписчика, чтобы посмотреть на оригиналы. Зато благодаря тому, что они работали в одном зале, ему не составило труда установить контакт с монахом и обсуждать все, что было связано с организацией паломничества. От Гаргсаля он многое узнал, так как тот был простоват. Проявляя строгость во всем, что касалось работы, он был, тем не менее, очень доверчив в остальном.
Как-то вечером один из паломников, пряча лицо, пришел в мастерскую забрать свой заказ — книгу с иллюстрациями. Козимо знал, что в этой книге были миниатюры — репродукции римских эротических фресок. Мужчина заплатил за свою непристойную книжку и исчез.
Однако на следующий день он снова пришел, чтобы потребовать отретушировать сцену банкета. На этот раз Козимо удалось рассмотреть его лицо. Круглое, с обвислыми щеками и бегающими глазками. Гаргсаль вежливо ответил ему, что не располагает временем, чтобы заниматься этим произведением. Мужчина ушел, не настаивая.
— И вот такие отправляются в Иерусалим! — ворчал бывший монах. — Вот вам и добропорядочный верующий…
Позднее Козимо узнал имя заказчика книги: Оберон де Сентиз. От Гаргсаля он также узнал, как записываются для получения места в караване, а также что паломники должны направиться к портам Венеции, Пизы или Генуи.
— В Святую землю больше не ходят пешком, — сказал Гаргсаль. — Добираясь по морю, можно выиграть время. Но это, конечно, опасно.
Козимо принял это к сведению.
В свободное время он бродил по окрестностям, надеясь узнать что-то новое. Вечером он не выходил из своей комнаты, обдумывая последующие шаги.
Ночью он внезапно проснулся от того, что кто-то толкал его в плечо. Несколько минут спустя он уже был в общем зале трактира. Зал освещался свечой, на урны с пеплом падали тени. Кроме Козимо, внизу находились двое вновь прибывших.
Одного из них звали Круатандьё. Среднего роста, с уже начинающей лысеть головой, несмотря на свои двадцать лет, с хитрыми искрящимися глазами. На нем была рубаха из зеленого холста, что делало его похожим на ребенка.
Другого гостя звали Ролан. Высокого роста, светловолосый, с глубоко посаженными глазами и мускулистым телом, он выглядел серьезнее, чем его компаньон, хотя они и были ровесниками.
Эти юноши были лучшими друзьями Козимо, он познакомился с ними на первом курсе университета Кори Оккло. Их объединяло нерыцарское происхождение. Вместе с четвертым аколитом, Жазоном, они были единственными в академии, не обладавшими богатством, не знакомыми со светскими манерами и не знавшими, кто такой оруженосец. Этого было достаточно, чтобы вызывать насмешки со стороны большинства учеников, что, впрочем, лишь укрепило их дружбу.
— Как я счастлив вас видеть! воскликнул Козимо. — Я не был уверен, получили ли вы мое сообщение.
— Мы приехали в Труа все вместе, — сказал Круатандьё.
— Мы разыскали самый большой постоялый двор в городе, там мы и нашли твое послание. И вот мы перед тобой.
— А где Жазон? — спросил Козимо. — Он получил мои указания, не знаете?
— Получил, — ответил Круатандьё. — Он прибыл на Эерл под твоим именем и занял твое место. Все принимают его за Козимо Ги. Чак что все идет как по маслу/-
Козимо был доволен.
— Не спрашивайте меня, для чего нужен этот спектакль на Эерле, — сказал он, — я сам еще этого не знаю. Просто я предпочитаю, чтобы некоторые считали, что я нахожусь далеко отсюда, в месте, где я якобы занимаюсь делами, никак не связанными с паломничеством в Иерусалим.
Козимо рассказал о своем возвращении в Гильдию Табора и об обстоятельствах смерти своего дяди. Он не улус-тил ни малейшей детали и подчеркнул, что Измалъ готовился сопровождать паломников в Святую землю и что разгадка его гибели, безусловно, кроется в этом неожиданном решении.
— Это не обыкновенное паломничество, — пояснил Козимо. — От бывшего монада, у которого я работаю писарем, я узнал, что с того момента, как объявили, что паломники будут находиться под охраной рыцарей, давших клятву их сопровождать, от желающих отбоя нет.
Он вынул письма де Пайена, которые нашел в кабинете своего дяди.
— Нет ни малейшего сомнения в том, что предатель, о котором здесь идет речь, должен, так или иначе, быть причастным к исчезновению Иэмаля. Хьюго пишет, что нельзя никому доверять. Я с ним согласен. Не сделал исключения даже для старика Рюиздаэля. Я замел следы, которые могут привести ко мне. Я оставил у себя эти бумаги, чтобы иметь преимущество перед другими, расследующими это дело. Кто бы это ни был. А сейчас нельзя терять время, нужно действовать. Хьюго де Пайен думает, что предателя нужно искать среди рыцарей, которые будут сопровождать и охранять паломников. По крайней мере, это кто-то из их близкого окружения. Я должен все узнать о каждом и о том, что связывало их с Измалем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
