— Ну, ладно, прости, — примирительно соглашается, — я, видимо, погорячилась. Но ты знаешь, меня не подводит чутье и я почти уверена, что она к тебе приставала. Приставала, да?
Я кручу отрицательно головой, потому что боюсь своим голосом дрогнуть и выдать ей то, о чем она так хочет услышать…
Интересная какая.… И все-то она знает и обо всем догадывается и откуда такие познания? А главное, она такая проницательная.…И эта ее интуиция?
Потом, она, торжественно разбирает покупки и мне все показывает, при этом, тут же, рассказывает мне о каком-то парне, который, по ее словам, так на нее пялился.
Ну, да, конечно же! Вот на такую наглую, парни только и липнут! Нет, чтобы с нормальными девочками встречаться.… Да, что это я?
Слушая ее трескотню, сама все еще никак не могу отойти от ощущений, от охватившего меня, нет, не волнения, того, правда, тоже было предостаточно, а вот того, что я в себе неожиданно открываю.… И, как это только я оказалась на такое способная? И главное, отчего, я сама повелась на внимание Жанны и даже, ей, почему-то, стала уступать…
— Ну, ты же меня совсем не слушаешь! Эй, девочка красивая! Хватит уже вспоминать о ее объятиях… — неожиданно встревает Матя.
— Ну, хватит! — обрываю ее грубо.
— Вот именно — хватит! Пора приземляться на грешную землю, красавица.… Все, все! Она была и уплыла, ушла и забудь про нее. Хорошо? Посмотри на себя, ты же просто красавица! Ну, что еще? Ну, что тебе снова не нравится, что я говорю, если у тебя фамилия такая? Я тут причем?
— Кстати, смотри! Мы с тобой в такой квартире остались наедине! Что хочешь, то и можем делать! А хочешь вино?
И не дождавшись моей одобрительной реакции, тут же присела на корточки перед заветной дверцей у кухонной стенки, возится с минуту, а потом…
— Ну, что ты делаешь, Мати? Вот, сломаешь замок, вот, тогда тебе будет…
Как это ты так? Как ты сумела открыть ее сейф?
— И вовсе не сейф, а бар! Ну, что ты хочешь: вино, коньяк?
— А вдруг, нас застукают?
— Кто? По-моему, нас оставили в покое, и только завра с утра приходит хозяйка, некая мадам — Ольга. Так что, нам можно, сейчас, немножко расслабиться…
— Быстренько доставай фужеры, вон, из той коробки. Эх, гулять, так гулять! Давай, доставай, не стесняйся! Ну, вот! А теперь — наливай! Ну и за что же, мы пьем?
Смотрю на нее, а она, точно ведь, как та обезьянка, не в смысле, что похожая на нее, а в том, что такая проказница! И такая она озорная чертовка!
Выпитое вино, тут же расслабило, сняло неестественное напряжение.… Еще бы, думаю себе и, закусывая, было ведь от чего мне напрячься, было.…И потом, хорошо, что я так любезно и осторожно от себя эту Жанку отшила, и не подала ей знака, как того ожидала она, потому как, ни да ей и не отказала! Вот, как, я сумела выкрутиться! Нет, а я, все-таки, молодчина…
Передо мной выплывает проказная рожица Мати.
— Ты все еще в грезах своих пребываешь и о ней думаешь? Брось! Брось, это я тебе говорю — Мати! Да мы с тобой прекрасно и без нее обойдемся! Вот увидишь…
О чем это она? Опять — двадцать пять? Да, что же это такое? Одна, начала приставать, теперь, другая, старается и намекает — на что-то такое же. Может, что-то во мне есть такое, что их, как муху на мед притягивает? Нет, во мне ничего! Нет! А мне, ведь, действительно, надо хорошенько расслабиться.…Потом, у нас, все, как в лучших домах…
Спустя полчаса, мы сидим с ней, потягивая вино, абсолютно открыто. Открыто, в том смысле, что от выпитого и всего: от полнейшей свободы, от переживаний за наше поступление, переезд, наконец — от жары, мы с ней обнажились до белья, отбросив свои платья.
Сидим и о таком болтаем…
Нет, не подумайте, что мы.… Нет, нет, ничего такого, как у меня с Жанкой и в помине нет!
Мати удивительно чувствительна ко всему, что касается меня, и чутко уловила мою волну… Естественно, разговор зашел и об этом.…А о чем же еще, как не о любви, могут говорить две симпатичные и милые, к тому же, слегка навеселе, молодые женщины? Да и вино, такое приятное, сразу же ударило в наши девичьи головы, а в них, все слегка смещено, все понятия, все ограничения на эту тему сняты…
— А ты красивая… — говорит, слегка потягиваясь, Мати.
— Ну, ты как скажешь? Какая же я красивая? Красивая, это ты! Смотрю на тебя и завидую, твоему плоскому животу, твоему гибкому телу…
— Нет, это я тебе завидую! Потому что, все мужчины скоро у твоих ног окажутся.… Нет, нет, не перебивай, я знаю, что мужчинам, грудастые девушки нравятся. Потому и завидую! Ведь, у меня, никогда не будут такие груди. Интересно, а они у тебя, когда нарисовались, в какое время?
Я ей поясняю, что я вся породой пошла в свою маму и у той тоже, дай, тебе боже, впрочем, как и у нашей бабули.
— А они тебе не мешают?
— Как это мешают, это же мое тело? Ну, бегать там или прыгать, конечно же — неудобно…
— Зато, я себе представляю, какой у тебя. может быть кайф, с ними в постели…
— Мати! Я же просила тебя! И ты мне обещала, что о постелях мы с тобой говорить больше не будем. А ты снова, туда же и о чем, ты, только думаешь?
— Об этом! О чем же, еще? Ты знаешь, я, наверное, сразу же заведу себе парня, пусть, хоть на время, но я, так долго не выдержу. Ты, как себя чувствуешь, когда ты без этого? Тебя надолго хватает?
— Матя! Ну что ты опять… — говорю ей и вижу, как она на меня разочарованно смотрит. По — видимому эта тема для нее — самая важная. И я, не желая ее разочаровывать, начинаю из себя потихонечку, что-то, с откровениями выдавливать …
— Я как-то без этого обхожусь, пока…
— А я вот — не могу! Уж, если мне хочется, то я…
— Матя, только не надо на меня такими глазами смотреть… — смеюсь… — а то ты, чего доброго и на меня полезешь со своими желаниями.… Ха-ха-ха!
— А, что? Я такая! Ха-ха-ха! Вот, как возьму, как пристану! А, знаешь, что? Давай, мы с тобой выпьем на брудершафт!
— Какой еще брудершафт? Ты чего? — говорю, а сама вижу, как она наливает бокалы, свой, мой и сует мне его в руку, при этом, заплетая свою руку — за мою.
— Держи! Ну, же! А теперь — вместе и до дна! — ее бесовские глаза совсем близко.…А следом ее губы…
— М…м…м!
— Мати! Только без языка! Ты, чего?…
— М…м… м!!!
— Ты что, дура? — спрашиваю ее, отстраняясь и уже беспокоясь о том, что я, с ней и так далеко зашла. А тут, еще, я и в таком виде…
— А ты, ничего…. — говорит, как ни в чем не бывало,… — только, немножечко скованная.… А так, очень даже себе… — говорит, загадочно улыбаясь, а сама, всю меня, как-то странно, с ног и до головы оглядывает.
Я смущаюсь, стараюсь не попадаться ей на глаза, своей полуобнаженной грудью, отвернулась и даже, нагнулась, зачем-то, чтобы она меня не разглядывала.
