Я лечусь, ожидая, когда отец разрешит мне приехать к нему. Думай немного о той, которая никогда так нежно не любила тебя, как теперь.
Твоя верная подруга Луиза.
Орлеан, сего 11 апреля 1814 года, вечер».
Это письмо немного приободрило императора. Но в полночь 12 апреля он получил спешно написанную записку:
«Мой милый друг, господин де Сент-Олер только что доставил мне письмо господина Меттерниха, который сообщает мне, что участь моя решена, так же, как и участь моего сына, и что мне придется уехать в Австрию и там ждать, пока все закончится.
Луиза.
Орлеан, 12 апреля».
Узнав о том, что Марию-Луизу намерены переправить в Австрию, Наполеон впал в уныние. Перенеся с удивительной стойкостью и мужеством свое падение, он не мог смириться с тем, что ему придется жить вдали от женщины, которую он любил.
В три часа утра он лег в постель, проглотил яд, который постоянно носил при себе в маленьком кармашке, и стал ждать смерти. Но яд потерял свою силу и смог принести несчастному только ужасные страдания и неукротимую рвоту.
13 апреля в одиннадцать часов он признался своему врачу:
– Я обречен на жизнь.
После обеда он получил от Марии-Луизы письмо, которое его немного успокоило:
«Я посылаю тебе это письмо с одним польским офицером, который только что доставил мне в Анжервиль твое письмо; ты уже знаешь о том, что меня заставили выехать из Орлеана и что были отданы распоряжения не дать мне возможности увидеться с тобой вплоть до применения силы. Будь осторожен, дорогой друг, с нами играют непонятную игру, я вся в смертельном страхе за тебя, но я смогу проявить твердость характера при встрече с отцом, я скажу ему, что непременно хочу быть с тобой рядом, и не думаю, что за это меня подвергнут насилию. Мы взяли с собой все, что смогли, из казны, я при случае перешлю тебе деньги, но я уверена, что все же смогу привезти их тебе лично.
Твой сын сейчас спит, здоровье мое неважное. Я буду настаивать на том, чтобы не ехать дальше Рамбуйе, порукой этому должны стать моя любовь и мое мужество. Люблю тебя и нежно целую.
Твоя подруга Луиза.
На полпути между Орлеаном и Рамбуйе, с 12 на 13 апреля 1814 года».
На следующий день пришло письмо, которое вернуло Наполеону радость жизни:
«Дорогой друг. Меня очень тронули рассказы о том, как мужественно ты переносишь все несчастья. Это так достойно тебя… Я полагаю, что остров Эльба – единственное место, которое нам сможет подойти, что именно там я смогу жить с тобой счастливо… Можешь быть уверен в том, что ни за что на свете им не удастся вывезти меня в Австрию, поскольку мое место рядом с тобой, к этому меня обязывает мой долг и мое желание.
Кстати, если они хотят отправить меня в Вену, я притворюсь больной, поскольку у меня уже было сильное воспаление легких с высокой температурой… Твой сын чувствует себя прекрасно, я гуляла с ним рядом с домом, он много говорил о тебе, бедный мальчик, уверяю тебя, что в настоящее время я удваиваю свои заботы о нем. Я обращаюсь с ним как с большим мальчиком, я обедаю с ним вместе, что приводит его в восторг и позволяет уменьшить и без того большие расходы. Я поручила господину де Боссе руководить хозяйством для того, чтобы немного сэкономить, поскольку знаю, что ты нуждаешься в средствах.
Прошу тебя сказать мне, что я должна сделать с казной, у меня с собой более двух миллионов: это меня стесняет, мне хотелось бы переслать их тебе в виде векселей. А пока прошу тебя не сомневаться в нежных чувствах к тебе той, которая не знает другого счастья, кроме радости быть рядом с тобой.
Твоя верная подруга Луиза.
Рамбуйе, сего 14 апреля 1814 года, вечер».
15 апреля Наполеон, охваченный нетерпением и снова терзаемый плохими предчувствиями, послал Марии-Луизе вот такое письмо:
«Моя добрая Луиза. Ты уже, должно быть, виделась с отцом. Говорят, что ты для этого ездила в Трианон. Я хочу, чтобы завтра ты приехала в Фонтенбло для того, чтобы мы смогли уехать отсюда вместе и найти тот край покоя и отдохновения, где я был бы счастлив, если бы ты смогла решиться забыть людей и величие мира. Поцелуй моего сына и верь в то, что я тебя беззаветно люблю.
Нап.
Фонтенбло, 15 апреля».
16 апреля, не зная, чем занять время, пока Мария-Луиза встречалась с австрийским императором, Наполеон написал Жозефине нежное и трезвое письмо:
«16 апреля.
Я написал Вам 8-го этого месяца (это было в пятницу), и Вы, возможно, еще не получили мое письмо. Тогда еще шли бои, возможно, письмо было перехвачено. Теперь связь должна была быть восстановлена. Я принял решение, теперь я не сомневаюсь в том, что это послание дойдет до Вас.
Я не стану повторять Вам того, что уже сказал. Тогда я жаловался Вам на мое положение, сегодня же я поздравляю себя с этим. Голова моя и разум освободились от огромной тяжести. Мое падение грандиозно, но оно по крайней мере принесло некоторую пользу, если верить тому, что говорят.
Я отправляюсь в свое убежище, где сменю шпагу на перо. История моего царствования будет весьма любопытной. Меня все видели только в профиль, я же покажу себя целиком. Чего я не смогу обнародовать? О скольких людях сложилось ложное мнение… Я облагодетельствовал тысячи презренных людей. Что они сделали для меня в последнее время?
Они предали меня, да, предали, все до одного. Из их числа я исключаю милого Евгения, достойного Вас и меня. Хочется, чтобы он смог быть счастливым при короле, который смог бы оценить по достоинству характер и честь человека.
Прощайте, дорогая Жозефина, смиритесь, как смирился я, и не забывайте того, кто Вас не забыл и никогда не забудет.
Жду от Вас известий на острове Эльба.
Чувствую я себя не очень хорошо.
Нап.»
Бедняга не знал того, что 9 апреля креолка, также предавая его, написала принцу Евгению:
«Все кончено. Он отрекся.
Ты теперь свободен и освобожден от клятв верности ему.
Все, что бы ты ни сделал еще для него, будет бессмысленно.
Действуй во благо своей семьи!»
Наконец, 17 апреля, Наполеон получил ужасный удар, которого он так опасался целую неделю. Мария-Луиза сообщила ему о решении, принятом ее отцом:
«Дорогой друг. Два часа тому назад приехал мой отец, я немедленно встретилась с ним, он был очень нежен и ласков со мной, но все это было перечеркнуто самым ужасным ударом, который он смог мне нанести: он не разрешает мне приехать к тебе, увидеться с тобой, не позволяет мне уехать с тобой в ссылку. Напрасно я твердила ему о том, что мой долг – быть с тобой рядом, следовать за тобой. Он сказал мне, что он этого не хочет, что он желает, чтобы я провела два месяца в Австрии, что потом я уеду оттуда в Парму, а затем уже к тебе. Этот удар убьет меня, я хочу только одного: чтобы ты был счастлив без меня, поскольку я не смогу быть счастливой без тебя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
