привела к унижению собрата, но отменить приказ нельзя. Воля неотвратима, если приказал и отменил, это не воля, это метания, и значит, не достоин приказывать.
Девчонка-Фрейлина если не будет подчиняться, то охоту можно сворачивать и покидать Копьё сразу, но для себя решил, что не буду держать её на виду голой свыше необходимого, как она осознаёт неуместность глумления над клановым обращением, разрешу одеться.
— А дальше, если победишь в спарринге — слабакам Бог подаст!
Эта скажённая девка, сверкнув бельём, снова оделась, с демонстративным видом стала ожидать, что я с ней буду делать.
— Прекратить бардак — рявкнул Марк, наводя порядок в своём Копье, — ты Паж, будешь в своём Копье командовать, а ты, Агни, уймись, пока не выпорол.
Девка оскалилась как волчица в злобной ухмылке, но заткнулась.
Как раз подъехал монопоезд.
Мы заняли скамейки друг напротив друга, выгнав парочку школьников, Рыцарь не стал применять врождённую менталистку на малышне, это глупо, просто Сержант посоветовал им найти свободное местечко и подсесть к кому-нибудь.
Наша семья жила в тихом пригороде ещё буквально с десяток платформ, и монопоезд начнётся разгоняться до маршевой скорости, тогда будет полтора часа на разговоры и общение, сейчас сплошная суета, люди заходят и выходят, поезд разгоняется и тормозит, механический голос только успевает объявлять остановки, да благоразумно советовать «не вставать с сидений до полной остановки», ну «ускорение» и «торможение», само собой.
Со мной сел Квинт, Фрейлина устроилась рядом с Марком и немедленно принялась с ним целоваться. Она была бы не прочь залезть ему на коленки, но физику никто не отменял, конечно, разгон поезда не вдавил бы их друг в друга, как сосиску и булочку в хот-доге, но всё-таки не очень приятные ощущения, когда на разгоне вдавливаешься в живот парня, а при торможении съезжаешь с его коленей.
Последняя платформа «Химфармзавод», и подготовка к разгону. Все уселись поудобнее, самый не то, чтобы неприятный этап путешествия, скорее самый странный, в детстве странность пугает больше, потом, когда вырастешь, страх перерождается в неудобство, но никуда не девается.
Механический голос предупреждает о начале разгона.
Включаются лампы вагона, окна темнеют до непроницаемо-чёрного цвета.
Медленно начинаешь сползать со скамейки, я сижу против хода и упираюсь руками в стол, а ногами в штангу, знаю, это выглядит со стороны смешно, взрослый пацан упирается в стол, но никто не смеётся, даже Агния перестала обниматься с Марком и смотрит себе под ноги, кажется, она что-то шепчет.
Молится?
Всё проходит и десять минут разгона тоже, тело снова становится обычным, и стол — обычным столиком в вагоне, а не удерживающей точкой.
Снова поднимается гул голосов пассажиров.
— Ну что Копьё, давайте знакомится, нам дальше вместе по жизни идти, — начал Марк.
— Я из Ковалей, наше поместье в Бореборе на юге. У Вас, у Стоунов, сколько одарённых?
— Трое, правда, на планете только двое Валерий Грейстоун Командир крейсера, и не появляется лет пять уже. Всё держится на Деде, он глава рода. И у нас появился наследник, так что нам повезло.
Не смог удержаться и не прихвастнуть нашими Великими, это гордость, каждой ветви.
Я внимательно посмотрел на Марка, он не хотел говорить на эту тему, но умолчать тоже нельзя, всегда можно спросить маму, и узнать всё про его семью.
— Тоже три.
Неплохо, очень неплохо.
— Поздравляю с сильной Ветвью! — я только и мог порадоваться за Рыцаря.
Он поморщился, но объяснил.
— Всё не очень хорошо. Два рождены в браке в других ветвях, они наши только по матери.
Странно, обычно таких родичей в силе Ветви не считают.
— Но всё равно, даже один Одарённый на Ветвь это не плохо.
— А он контрактный. Как пятнадцать исполнится, его отдают в Клан материнской линии. — Марк помрачнел.
— Ну и ладно! Марк возьмёт себе девчонку и нарожает Одарённых, а я их буду воспитывать. — Вмешалась Агнесса — Да, мой повелитель?
— Брось, Агни, ты же знаешь, Фрейлина не может стать ни женой, ни любовницей, и даже служанкой в Копье, так что, если встретимся лет через двадцать, только поздороваться сможем. — вмешался Квинт.
— Ну тогда пользуйся сейчас, пока есть время. Через двадцать лет у меня будет муж и трое детей. — она мне подмигнула — а вообще мы тут в Копье все свои, друг за друга держимся, что в школе, что в драке. У меня маманя служит в семье Марка, сеструха тоже хочет устроиться на службу, но не по мне это, как-то не для того живу, чтобы простыни перестилать, поступать буду на журналистику, Марк обещал направление дать на меня.
— Направление в институт — это как? — я не знал, что простолюдинов можно просто отправить обучаться.
Институты — это всё-таки для нас, и служанка — мать или нет, никак этому не поможет.
— Направление в постель к Одарённому, если залечу, можно и в институт подавать документы.
Мне стало немного неприятно, и я перевёл разговор на сидящего молча Сержанта.
— А ты Квинт, как в Копьё попал.
— Батяня шофёром был в семье Марка, мы вместе в одной школе учились, потом пришлось Бате пересесть за трак, да так вместе и общались. Как Марка в Рыцари вывели, он меня в Сержанты позвал, мы так с детства дружим, как не позвать своего родича.
Кого из Раскланеных ни спроси все в родстве с Одарёнными, причём со всеми ветвями сразу, только запасись терпением слушать излияния с переборкой семейного древа.
— У нас Поместье Хьюго скоро будет, я покажу, каждый раз, как еду смотрю.
Я прилип к окну, трасса монорельса поднята над землёй. Кругом возделанные поля и перелески, невысокие холмы и домики, то группами, то вразброс. Сельская местность, поместья Кланычей, загородные дома богатых плебеев, и дачи бедных.
Обор была, богатая планета, коренная, совсем отвратительной нищеты не было, Клан не позволял никому выжимать работяг досуха, кто работал и не отвергал существующего порядка вещей, вполне мог обзавестись загородной конурой, для летнего отдыха.
— Вот, вот, через речушку переедем и на холме увидишь, — ткнул меня в бок Квинт.
Мы перескочили не слишком полноводную реку Обор. Здесь в верхнем течении она всего метров двести, но на юге у устья ширина её достигает десяти километров, там крупнейший город – Обор. Это крупнейшая и, можно сказать, единственная река материка, все остальные — мелочь.
Да и материк
