происходили относительно редко. Характерно, что первое большое восстание было вызвано действиями шаньюя, который попытался сделать структуру управления империей более централизованной. Оно произошло в 60 г. до н. э., когда умер шаньюй Сюйлюй Цюаньцзюй и престол был узурпирован мелким аристократом Уяньцзюйди. Законный наследник, сын прежнего шаньюя, был отстранен от власти. Это вызвало волну недовольства, но новый шаньюй быстро подавил его, казнив родственников и ближайших сподвижников прежнего шаньюя, и назначил на должности 24 темников конницы своих родственников. Подобная кровавая борьба за престолонаследие была нехарактерна для сюнну, поскольку процесс наследования у предыдущих 10 поколений происходил без особых эксцессов. Установив контроль над имперским правительством, Уяньцзюйди обратил свое внимание на рядовые племена в составе конфедерации.
После того как умер князь племени юйцзянь, Уяньцзюйди нарушил традицию и вместо того чтобы отдать этот пост сыну умершего, назначил на него своего собственного сына. Оскорбленные старейшины племени юйцзянь отвергли это решение и провозгласили своим князем сына умершего. Затем они разбили армию шаньюя, посланную, чтобы наказать их.
Левый мудрый князь, который был официальным наследником и сыном нового шаньюя, также превысил свои полномочия в качестве надзирающего над восточными племенами. Своим надменным поведением он добился их отчуждения, «несколько раз обидел старейшин левых земель, чем вызвал возмущение против себя». Восточные племена восстали, и их пятидесятитысячное войско выступило против шаньюя. Оно разбило Уяньцзюйди, который был вынужден послать просьбу о помощи своему брату — правому мудрому князю. Ответ был холоден: «Тот, кто не имеет любви к своему народу и подвергает смерти своих братьев и знатных людей государства, должен умереть там, где находится. Не беспокой меня». Разгромленный Уяньцзюйди кончил жизнь самоубийством. Он правил менее трех лет[64].
Эти примеры показывают, что племя подчинялось в первую очередь своим местным вождям и лишь во вторую — шаньюю и его двору. Князь Хунье мог пользоваться доверием своих людей, даже когда уклонялся от вызова на суд к имперскому двору. И хотя опасность угрожала лишь ему лично, он не перебежал в Китай в одиночку, а взял с собой все свое племя. Усуни также пошли за своим предводителем и покинули империю. Одной из трудностей управления кочевой империей было то, что ее составные части могли в буквальном смысле слова уйти прочь, а шаньюй не мог наказать племена, откочевавшие с его территории.
Теоретически шаньюй мог требовать полного подчинения и применять любые санкции к племенам внутри империи. На практике это было не так. Шаньюй осознавал, что князья племен были наследственными правителями, а не назначаемыми сверху чиновниками. Таким образом, связи между племенами и правительством империи носили скорее союзный, чем автократический характер. Попытка Уяньцзюйди создать более централизованное государство, в котором вожди племен были бы родичами шаньюя, спровоцировала уже не побег, а восстание, поскольку вся племенная знать на местном уровне ощутила угрозу своему положению. В конечном итоге власть шаньюя над племенами стала строго ограниченной. Одним из главных условий сохранения стабильности в империи была неприкосновенность внутренней автономии племен. Сюнну удерживали свое господство над степью так долго потому, что их политическая система была гибкой. Напротив, автократическая и централизованная степная империя была бы очень хрупкой и неустойчивой, так как у местных вождей в данном случае оставался небогатый выбор: либо полностью подчиниться, либо восстать. При первых признаках слабости империи они бы восстали. Однако, если бы взаимоотношения между племенами строились целиком на добровольной основе, это породило бы анархию. Тогда каждый вождь старался бы во всем действовать самостоятельно и отказывался подчиняться приказам, которые ему не нравились. Империя сюнну умело маневрировала между двумя этими полюсами. Вожди племен имели свободу проводить свою собственную политику на местном уровне, но они должны были подчиняться имперским приказам во внешних делах и при решении вопросов межплеменного характера. Как мы увидим далее, в дополнение к жестким военным санкциям против непокорных практиковали разнообразные материальные вознаграждения вождям племен, готовым сотрудничать.
Наследование власти
На протяжении нескольких столетий империя сюнну отличалась удивительной политической стабильностью. Эта стабильность была отчасти обусловлена системой наследования, позволявшей избегать междоусобных войн, которые являлись неизбежным атрибутом более поздних тюрко-монгольских степных империй. Хотя Маодунь, чтобы стать шаньюем, и убил своего отца и других противников, в последующем процесс передачи власти сопровождался минимальными разногласиями. Шаньюи мирно сменяли друг друга на престоле вплоть до 59 г. до н. э., пока не разразилась первая междоусобная война и не начался период пятнадцатилетней смуты. Когда порядок был восстановлен и старая династия вернулась к власти, престол вновь начал наследоваться без эксцессов. Так продолжалось еще один век, но в 48 г. вторая междоусобная война окончательно расколола ряды сюнну и положила конец их гегемонии в степи. В обоих случаях междоусобные войны были вызваны катастрофическим сочетанием экономических бедствий и ожесточенной борьбы за власть. В более поздние времена, будучи правителями мелких государств, шаньюи сюнну могли заявлять, что они принадлежат к непрерывной линии потомков Маодуня, сохранившейся вплоть до середины V в.
Наиболее важными чертами политической структуры сюнну были система фиксированных имперских титулов (24 темника конницы и сановники гудухоу) и определенный свод правил, регулирующих назначение нового шаньюя.
Сыновья и братья шаньюя занимали самые важные посты, в то время как представители трех аристократических кланов Сюйбу, Хуянь и Лань имели наследуемые права на более низкие чины и звания в системе империи[65]. Шаньюй назначал своего преемника на пост левого мудрого князя, который контролировал восточную часть империи. После смерти шаньюя левый мудрый князь имел наибольшие шансы занять престол, при условии, конечно, что он был достаточно взрослым. Сюнну не одобряли наследование престола детьми, и если наследник был слишком юн, по установленному обычаю правителем империи становился брат шаньюя. С течением времени схема наследования изменилась. Первоначально она была линейной — от отца к сыну. Наследование престола от старшего брата к младшему происходило в экстраординарных ситуациях. После первой междоусобной войны вследствие политических компромиссов эта система изменилась и наследование стало происходить исключительно по боковой линии — от старшего брата к младшему, до тех пор, пока все представители данного поколения не умирали. Однако и в первом, и во втором случае шаньюй должен был быть членом царствующего рода.
Аристократические кланы сюнну, не принадлежавшие к царствующему роду, играли важную роль в предотвращении конфликтов, вызванных соперничеством между наследниками Маодуня. Аристократические кланы традиционно были связаны брачными узами с представителями императорского рода, что приводило к образованию устойчивых родственных и свойственных связей между ними. Неспособные быть шаньюями, но получавшие выгоды от существования имперской системы представители аристократических кланов сюнну были кровно заинтересованы
