Но из-за слезной пелены, все оказалось размытым и каким-то странным.
— Маму вспомнила, — честно сказала я, в этот момент теплые руки тети прижали меня к себе, от нее пахло клубникой и мукой.
— Малышка моя, — с любовью прошептала она, гладя меня по волосам. Надеюсь у нее руки не в муке, снова идти в душ мне бы не хотелось.
В такие моменты слезы сами собой текли по моим щекам, внутри же при этом обнажилась старая рана. Иногда я завидовала детям, с которыми тоже, как со мной, что-то происходило, но они забыли все, так проще, легче жить…
Я помню бабушку, которая с холодными глазами смотрела на меня как на лабораторную крысу и того мужчину, что сопровождал ее. Сейчас я понимала, он был тогда примерно возраста Хёну, ему не нравилась вся эта затея. Парень стоял в углу и поглядывал на Ингу, которая о чем-то говорила с моим отцом. Наверное… я никогда больше в жизни не испытывала такой страх, который был тогда. Незнакомцу не хотелось навредить мне, но убить взрослого мужчину, ничего не помешало… Кажется ему это даже нравилось… Мне так хотелось спать… Может ли быть такое, что что-то все же я не помню? Мог ли мой детский мозг исказить восприятие?
— Лилу, позовешь Хёну? — спросила Бель, вырывая меня из вереницы болезненных воспоминаний, отчего я вздрогнула. — Солнышко, ну ты чего? — настороженно спросила она.
— Все в порядке, — соврала я, ощущая холод на коже. Снова она снизила температуру на термостате? — Пойду к Хёну, — только и сказала, пытаясь вытереть оставшуюся влагу с щек.
Глава 10. Лилу
Перед тем как направиться к Хё, я зашла в ванную и закрыла за собой дверь на замок. Из отражения на меня смотрела незнакомка, так всегда казалось поначалу. Все же, пока что, это была я.
Темные волосы немного взъерошены, щеки красные и также мокрые от слез, а глаза… серо-зеленые с карими крапинками излучали неуверенность и страх, перед самой собой. Так смешно и странно, я держу маску беззаботной и сильной, в большинстве своем, иногда позволяю дать себе слабину. Но сейчас мне очень страшно от воспоминаний, кем бы ни был тот парень, а уже сейчас мужчина. Генри так и не смог узнать, кем он был, выжил ли в том взрыве вообще. Но если выжила Инга, то значит выжил и этот человек.
Тяжело вздохнув, включила прохладную воду и умылась. Сегодня на лице нет намека на косметику. У меня не было в планах выходить куда-то, а покраснения и редкие прыщи… плевать на них я хотела. Опершись руками о раковину, наблюдала за тем как вода с моего лица и волос падала вниз и исчезала в сливе. Как бы хотелось, чтобы так же произошло с моими страхами. Сколько можно бороться с желаниями и отвращением к самой себе? Вдруг Хёну будет плевать на мои особенности? Что если я ему тоже нравлюсь? Его реакция в ту ночь, на меня… это же не было совпадением?
— Лу, хватит, — прошептала я, ощущая, как на глазах снова появлялись слезы.
Еще раз умывшись, попыталась прийти окончательно в себя, нельзя раскисать, не сейчас. Может ли все это обостриться из-за окончания действия сыворотки? Генри до сих пор не понял, как и на что она влияла. Черт, ну зачем было запускать в оборот эту дрянь, если неизвестно какие могут быть от нее последствия в глобальном смысле?
Издав тихий стон, выключила воду и осела на пол. Как же все это бесило. Ненавижу Ингу, мир и себя. Чувства и эмоции, так тяжело с этим всем совладать. Почему нельзя отключить их? Просто щелкнуть пальцами и все, мне не больно и не страшно. Я хочу забыть про чувства к Хёну, он достоин лучшего, мне страшно пустить все на самотек и испортить наши отношения. Но что делать с этим всем? Я люблю его, так сильно, что готова ради него отказаться от всего на свете. Если бы он настоятельно попросил прекратить поиски, я бы это сделала, несмотря на свою мечту, найти способ не зависеть от сыворотки вообще.
— Почему все так сложно? — прошептала я, медленно поднимаясь на ноги и снова смотря в отражение. Девушка напротив меня готова разрыдаться, кричать, крушить все на своем пути. — Что мне делать, Вики? — собственное имя болью разошлось по телу, я содрогнулась от нее, сжалась как маленький котенок от страха, на губах появилась болезненная гримаса. Одна боль не заглушала другую, как грустно.
Снова умывшись, на этот раз ледяной водой, вышла в коридор. Со стороны кухни тянулся приятный аромат блинчиков, в животе тут же заурчало, а рот наполнился слюной. Желание вернуться на кухню и украсть у тети один блин было огромным, но я обещала позвать Хё.
Подойдя к его двери прислушалась, изнутри доносился только звук клавиатуры, Хёну что-то очень быстро печатал. Постучав, отошла на пару шагов назад, дожидаясь, когда меня позовут. Прошло секунд тридцать, передо мной открылась дверь. Карие глаза пару секунд смотрели на меня с недовольством, а потом, почти сразу, изменились на радостные, а на его лице появилась улыбка.
— Лу, ты что-то хотела? — откашлявшись, спросил парень и прислонился к дверному косяку. Темная большая кофта висела на его теле свободно, Хё любил такие вещи, по крайней мере для верха. Серые джинсы обтягивали его ноги, выгодно подчеркивая каждый миллиметр подтянутого тела.
Вики, прекрати глазеть!
Больно… как же больно от собственного имени…
— Да, — неуверенно произнесла я, внутри появилась странная тревога. Остановившись взглядом на фотографии, которая висела недалеко от двери в комнату парня, попыталась взять себя в руки. На фото молодая тетя в красивом красном платье получала какую-то награду. Кажется, это было за год до случившегося со мной и моими родителями.
— Лу? — вопросительно позвал меня парень, но не получив ответа подхватил мой подбородок и аккуратно повернул к себе. — Что-то случилось?
Мне страшно Хё, я устала врать и сопротивляться самой себе. Я до боли в сердце тебя люблю и хочу забыть весь ужас, который произошел со мной за эти годы…
— Ничего, — соврала я. Желудок сжался от этого, как же больно от собственной лжи. — Изабель почти закончила с завтраком, приходи на кухню, — произнесла, надеясь, что со стороны я, как и всегда казалась обычной, не слабой.
Хёну убрал руку с моего подбородка. Он, нахмурившись, рассматривал меня, будто пытался найти какой-то ответ на свой немой вопрос. Выдавив из себя улыбку, попыталась уйти, но парень схватил меня
