Читаем без скачивания Снег Святого Петра - Лео Перуц

Он продолжал неподвижно сидеть в кресле. Пламя в камине вспыхнуло, и мне на секунду показалось, что я вижу его лицо.

- Вот как? А вы это знаете? - заметил Праксатин.-Вы это доподлинно знаете? Вы, может быть, даже угрожаете мне? Ну батюшка, этим делу не поможешь. Этим вы ровным счетом ничего не добьетесь. Это все равно что рубить дерево хлыстом. Чем же вы намерены угрожать мне, любезнейший доктор?

- Я не собираюсь угрожать вам,- сказал я.- Вы, Аркадий Федорович, уйдете по той простой причине, что вы джентльмен.

- Да,-сказал русский после минутного молчания. -Как джентльмену, мне действительно следовало бы немедленно уйти. Но разве вам, доктор, не знакомы по собственному опыту такие душевные переживания, когда вас подмывает поступить назло, а не так, как полагалось бы? Я хочу быть с вами вполне откровенен: я ревную, я просто болен от ревности, я невыразимо страдаю от этого. Я должен уйти, но не могу. Доктор, мне просто необходимо знать, кто к вам придет.

- Возьмите же себя в руки, Аркадий Федорович! - уговаривал я его.- Я не могу отнестись к вашим словам иначе как к шутке. Вы не ревнуете, ибо не имеете к тому ни малейшего основания. Отправляйтесь спокойно домой! Я ожидаю не ту особу, о которой вы упомянули.

- Ах, если бы только вы говорили правду! - вздохнул он.- Но вы говорите неправду, и я это вижу по вашим глазам. Послушайте-ка, я сделаю вам одно предложение! Мы оба мужчины и культурные люди, пусть и заброшенные в пустыню, но все-таки культурные, не правда ли? Так вот, мы урегулируем это дело без ссоры, как подобает джентльменам. У меня с собой есть колода карт. Тот, кто вытянет более высокую карту, останется здесь, а вытянувший более низкую уйдет и не вернется. Вас это устраивает?

- Что же, дуэль? Американская дуэль?

- Зачем называть предлагаемый мною способ решения спора дуэлью? Я ведь не требую, чтобы проигравший непременно пустил себе пулю в лоб. Он просто уйдет и больше не вернется. Дуэль? Что вы, обыкновенное бросание жребия, легкая азартная игра с очень скромной ставкой.

- Вы называете эту ставку скромной? Ну ладно, пусть будет по-вашему. Я согласен. Но здесь слишком темно, и я совсем не различаю карт. Подождите-ка, я зажгу свет.

- Нет, нет. Не зажигайте света! - закричал он.- К чему это? Это совершенно излишне. Вы же ревнуете не меньше меня, а ревность, как говорят, обладает кошачьим зрением. Мы оба отлично видим в темноте. Итак, я тяну карту... Вот она, валет пик, видите? Ну, а теперь ваша очередь.

- Я решительно ничего не вижу. Наверное, я не очень-то пылаю ревностью,- засмеялся я.- Но вы... Мне кажется, что вы не слишком-то любите свет. Бьюсь об заклад, что стоит мне повернуть выключатель, и вы исчезнете. Итак, сейчас я зажгу свет - и мне наплевать, что так будет положен конец нашей милой беседе.

- Ну что ж, зажигайте! - воскликнул он.- Попробуйте-ка сделать это и увидите, что ничего не получится! Короткое замыкание, милый доктор, свет не горит во всей деревне!

- Черт побери! - вырвалось у меня.- Этого мне только не хватало.

Я стал искать выключатель, но никак не мог найти. В конце концов я опрокинул кресло и стукнулся лбом о книжный шкаф.

- Не суетитесь понапрасну! Говорю вам, в деревне короткое замыкание! смеялся русский, заходясь приступами кашля.

Но я уже нашел выключатель и повернул ручку. В комнате стало светло. Я потянулся, сжимая руками раскалывавшуюся от боли голову. Свет ослепил меня.

- Вы уже ушли, Аркадий Федорович? - воскликнул я, обводя глазами комнату.- Очень жаль. Выходит, вы так и не узнаете, кто придет ко мне сегодня вечером. Почему это вы вдруг так заторопились? Уйти не попрощавшись!.. Я удивляюсь вам, ведь это абсолютно не соответствует светским правилам. Ну ладно, спокойной ночи, спите спокойно и не думайте слишком долго о том, что...

И тут я замолчал. Меня остановил бой башенных часов. Я стоял неподвижно и считал замирающие удары. Было девять часов.

Глава XVIII

Пробило девять часов, а ее все не было. Я открыл окно и выглянул наружу. Стояла мертвая тишина: не было слышно ни шагов, ни скрипа снега. Ни чья тень не скользила сквозь туман... "Почему же она не идет? - спрашивал я себя в недоумении и тревоге.- Что случилось? Господи, что с ней могло случиться?" И вдруг мне в голову пришла мысль о том, что у меня в доме нет лимона. Я обо всем позаботился, а вот о лимоне к чаю позабыл. Лавка была уже закрыта, а потому мне придется бежать на постоялый двор. А впрочем, к чему все это? Она же все равно не придет... Может быть, она уже приходила, но наружная дверь оказалась запертой, и она ушла? Но я же отдал распоряжения хозяйке... И все же мне следовало лично убедиться в том, что входная дверь открыта. Почему я раньше не подумал об этом?

Я до того спешил, что, бросившись вниз по лестнице, позабыл закрыть окно. Входная дверь была не заперта.

Я медленно поднялся в свою квартиру. Меня пронизало порывом холодного ночного ветра. Я бросил еще один взгляд на улицу и закрыл окно.

Потом я налил себе коньяку, попутно отметив, что мои руки сильно дрожат. "Спокойствие! Необходимо сохранять спокойствие!" - сказал я себе, после чего уселся в кресло и принялся обдумывать сложившуюся ситуацию. Что случилось? Да ничего. Она просто-напросто забыла. Она сидит в своей лаборатории, позабыв за работой назначенный ею же день и час. Может быть, она очень устала, прилегла на диван, чтобы немножко отдохнуть, и заснула. Или же... Или же она вовсе не собиралась приходить? Что ж, бывает. Второпях данное обещание... Кто же исполняет такие обещания? К чему? Что я представлял для нее? Кто я, вообще, такой?

"Неужели ты думаешь, что я и дальше смогу выносить эту жизнь без тебя?" - сказала мне она.

Да, но это было два дня тому назад, а за два дня в женщине может произойти столько перемен!

Я снова наполнил рюмку... Это была уже третья. Сегодня вечером я буду пить до тех пор, пока в бутылке не останется ни капли коньяку,- до тех пор, пока и Бибиш, и весь остальной мир не станут для меня абсолютно безразличны.

Но, может быть, я несправедлив по отношению к ней? Может быть, она ничего не забыла, а просто в самый последний момент ей что-нибудь помешало - например, барон позвал ее или она встретилась с ним на пути ко мне? Еще рюмочку коньяку! За твое здоровье, Бибиш, хоть ты и не пришла! Черт возьми, я все же люблю тебя, несмотря ни на что, и я не в силах это изменить. Когда я увижу тебя завтра...

А может быть, она больна? Может быть, она лежит в постели и ее лихорадит? Но тогда она прислала бы мне весточку. Через того самого мальчугана, который уже приходил однажды... "Вы сердитесь на меня, а я не знаю за что. Бедняжка Бибиш!" - говорила она в присланной мне записке. А сегодня? Что она напишет мне сегодня? "Вам незачем и дальше ждать меня. Неужели вы всерьез поверили в то, что я к вам приду?"

Сейчас появится мальчуган и скажет: "Добрый вечер! Это вам от барышни". Еще рюмку коньяку! От этого становится легче на душе. Я буду пить всю ночь...

И тут раздался стук в дверь.

Это он. Тот самый мальчуган. Он снова принес мне записку. Бибиш больна. Нет, она не больна, а просто не хочет приходить. Или нет, она-то желала бы прийти, но не может, так как барон...

- Войдите! - закричал я охрипшим голосом и отвернулся к стене. Я не хотел глядеть на маленького мерзавца.

- Добрый вечер! - услышал я голос Бибиш.- Ах, здесь пахнет печеными яблоками! Вот кстати, я очень люблю их. Ну что? Я не слишком долго заставила вас ждать?

Я смотрел на Бибиш, не отрывая глаз. Она стояла в дверном проеме в своей белой шубке и черных зимних ботинках. Я взглянул на часы - было три минуты десятого.

Она протянула мне руку для поцелуя.

- Я и сама изумляюсь своей аккуратности. Обычно я ею не отличаюсь. Так вот, значит, как вы живете. А я, признаться, частенько думала о том, как может выглядеть ваша комната.

Я помог ей снять шубку.

- Лучше не смотрите по сторонам, Бибиш,- попросил я ее, и сердце мое заколотилось как безумное.- Здесь так уныло. Эта комната...

Она улыбнулась. У нее была особая манера улыбаться - глазами и ноздрями.

- Да,- заметила она,- сразу видно, что в этой комнате вам не слишком-то часто приходилось принимать дам. А может быть, я заблуждаюсь? Может быть, вы выписывали дам из Реды? Или даже из Оснабрюка? У вас чересчур яркое освещение, лучше его уменьшить. Достаточно будет одной настольной лампы. Вот так, теперь хорошо.

Я поставил на стол чайник и зажег спиртовку. Мы были изрядно смущены, но не хотели показывать этого.

- Что, очень холодно на дворе? - спросил я, чтобы сказать хоть что-нибудь.

- Да. То есть, не знаю, Возможно. Я не обратила внимания. Мне было страшно, и я всю дорогу бежала бегом.

- Вам было страшно?

- Да. Я ведь такая глупая. Когда я вышла из дому и заперла за собою дверь, мне было очень тяжело на душе. Но потом! Эта ужасная дорога, эта непроглядная ночная тьма! Мною овладел страх. Короткий путь до вашего дома показался мне бесконечно длинным.

- Мне не следовало позволять вам идти одной,- сказал я.