не трогаю. Чушь несёт.
— Наследника царю не родила, недостойна, — хмыкает иронично и присаживается на краешек дивана.
— А он был достоин? — хмыкаю, глядя на неё. — У меня есть крестник, и подруга, которую я уже не раз упоминал. Мой крестник её сын. Я был с ней в больнице, когда она потеряла ребёнка, и ей сказали, что у неё больше никогда не будет детей. Она прекрасная мать, этот приговор чуть не убил её в своё время. Совсем недавно она же стала матерью прекрасной маленькой девочки. Мораль моей басни проста: дети не приходят туда, где они не нужны. Я не врач, конечно, диагнозов ставить не буду. Но на твоём месте, узнав в какой грязи этот, кхм, царь тебя изваляет, радовался бы, что вселенная тебя видит, слышит и даёт сбежать от этого дерьма налегке, без багажа. Прости, если прозвучало грубо.
Смеётся. Горько, но смеётся и согласно качает головой.
— Что-то подобное я себе говорила в эти дни. И теперь решительный настроена менять круто свою жизнь.
Потом неожиданно дернулась и взмахнула рукой.
— Кстати, прости за это вояж к тебе. Я просто должна была удостовериться в том, что позже ты меня все же не изнасилуешь, когда я уши развешу и макароны буду ими собирать. Я умею.
— Я похож на насильника? — усмехаюсь криво.
— Я всегда склонна хорошо думать о людях. И Влада считала хорошим человеком, но обстоятельства поставили в позу, — улыбается и рассматривает меня довольно пристально с ног до головы.
— Надеюсь, больше ни в какие неприятные позы обстоятельства тебя не поставят, только в приятные и по обоюдному согласию.
И только сейчас, как олень, понял, что так стою перед дамой в трусах. Сделал шаг вперед, взял плед, прикрылся им как девственница после первого секса, криво усмехнулся собственной тупости и неловкости.
— Извините, Гурам, за мои ночные "па", вам нужно поспать.
Ева встала с дивана и весело осмотрела с ног до головы мои художества.
— Можно уже не выкать, не находишь? — хмыкаю, не стесняясь ее горячего взгляда.
— Окей, я тебя рано утром разбужу. Постарайся отоспаться. По правде, ты выглядишь не так презентабельно, как в тот день, когда покупал украшения. Твоя борода требует серьезного вмешательства.
Все так же насмешливо меня рассматривает.
— Ого, уже и к оскорблениям перешли! — возмущаюсь и смеюсь. Может же раскрепоститься, если хочет.
Ладонью провожу по своему заросшему лицу и усмехаюсь.
— Хорошо говорить так, когда сама всегда выглядишь как королева.
Веселое настроение мгновенно слетает с лица, как-то смешно обнимает себя за плечи.
— Тебе давно пора спать.
Ева вылетает из гостиной, оставляя после себя цветочный аромат геля для душа.
Следом не иду. Ей тоже нужно отдохнуть. И решиться на что-то. То, что нужно что-то менять, это факт.
11 глава
Гурам
Утром я проснулся до рассвета. Негромко собрался. Оставил Еве записку.
"Когда решишь, что будешь делать, дай Феде знать, он во всем поможет. Он курирует тебя в любом случае. После прочтения сожги, не оставляй вещь доков".
Я вышел из дома тихо, вернулся в город так, как сказал мне Федор. Максимально неприметно, сменив три вида транспорта и пол пути пройдя пешком.
Он уже ждал меня.
— Я же сказал, не больше часа-двух.
— Прости, — нахмурил брови.
Он только глаза закатил. Не первый год с нами. Знает каждого, как облупленного.
— Анастасия Викторовна очень хотела тебя видеть.
— Спасибо. К ним тогда. Позже, когда проснутся. Как Сагалов?
— Связан, сидит в чулане. Как только ты, мой блудливый странник, появишься, обещала милого отпустить, — иронично хмыкает Фёдор.
— Хорошо, что так, — хмыкаю. — По коням тогда. За Вартаном, потом к Саге. Этот разговор должен звучать при всех. Ну, и судя по тому, что ты жив и не уволен, Стася крепко связала мужа.
— Принял обратно, — хлопает по плечу и смеётся.
Заезжаем к Варту, который уже не спит. А только приехал, вывалился из какого-то красного авто, явно не коллеги по бизнесу. Я хмурю брови и тоже выхожу из автомобиля.
— Люба с детьми за городом? — хмуро смотрю на друга, который явно не ожидал быть пойманным с соловьями.
— Ну… да, — как-то нервно повел плечом, — ты как, брат? Кофе?
Смотрю на него и качаю головой. Не в ответ на предложение выпить кофе, а охреневая в очередной раз от того, насколько по-разному может себя вести мужчина с разными женщинами. Я не понимаю, как можно изменять той, кого любишь. Вартана я люблю, как брата. Но в такие моменты я его не понимаю. Но и нырять и ковырять его раны не хочу. Это их семья. Если всех все устраивает, их дело. Если бы не устраивало, не сделали бы Марата. Малец копия папочки, как Илюха и Таир — копии Саги. Два из трех есть. А мне хер, ну и по делом.
Нефиг западать на баб в беде. Сам виноват.
— К Саге еду. Ты поедешь со мной?
— Побыть между вами прослоечкой? — начинает балагурить, что обычно происходит с Григоряном, когда переводит стрелки от себя на что-то левое.
— Только в душ сперва сходи, а то от тебя духами из красного мерса смердит за версту, а у твоей бывшей жены нюх, как у ищейки, — тут же обрезаю я его желание шутки шутить.
Нахуя — не знаю. Лучше бы подхватил шутку. Дебил.
— Тебе лучше меня не судить, Гура. Я сам себе ещё тот судья. Это мой крест.
Друг идёт вперёд, ничего больше не говорит. В доме быстро, не теряя времени, несёт свою задницу в душ. Не знаю, что он там делал, но чужими духами от него не разит. Своим одеколоном раздухарился.
— Спасибо, кофе самое то.
Берет свою чашку и пьет ароматное пойло, подойдя к огромному в пол окну. Выход в сад отсюда же, из кухни. У них, в новом доме, прекрасная планировка и ландшафтный дизайн. Мои друзья огромные бабки вбухали в свои семейные гнезда.
— Я не осуждаю, Варта. Правда. Я просто не понимаю. Если ты не любишь её, то зачем живете? А если любишь, то зачем всё это?
Резко поворачивает голову и иронично хмыкает.
— Она моя семья. Мать моих детей. Другие только для удовлетворения похоти. Это как срыв, понимаешь. Порой хочется чего-то пожестче, а с женой этого не сделаешь, ты её уважаешь. Бережешь.
Не понимаю. Потому что видел его в другом браке. Где не было срывов почти до финала. И укрепляюсь в своей мысли снова. Всё дело всегда в бабе. С правильной
