- Хорошо, готовьте документы, - обреченно выдыхает, подпирая подбородок рукой. - Разведете нас через месяц. Да, Мэт?
Застываю, почти не дышу и упорно молчу. Не могу лгать ей в глаза. Ведь никакого развода я ей все равно не дам. Ни через месяц, ни через два, ни даже спустя годы. Ни-ког-да!
- Но есть обязательные условия… На протяжении всего срока вы должны жить под одной крышей, ночевать дома, посещать семейного психолога и выполнять его рекомендации, - невозмутимо перечисляет юрист, играя на моей стороне.
- Ерунда какая-то, - Ксю хватает губами воздух. - Может, и в постель нашу залезете?
- Проверка может нагрянуть в любой момент без предупреждения...
- Впервые слышу об этом, - недоуменно качает головой и растерянно поворачивается ко мне: - Мэт? Скажи что-нибудь!
Шумно втягиваю носом воздух, качаю головой, будто размышляя, и стараюсь всеми силами скрыть удовлетворенную улыбку.
- Закон есть закон, - развожу руками. – Придется соблюдать условия.
Ксюша пронзает меня горящим взглядом, пыхтит недовольно и, отмахнувшись, обращается к Воскресенскому, как к последней надежде.
- Вы уверены? – шепчет ему с мольбой.
Жаль, что она так хочет от меня избавиться. Это усложняет мою задачу.
- Кто из нас дипломированный юрист с многолетним опытом работы? Правильно, я, - нахально тянет Константин, вальяжно развалившись на стуле. - Так что выполняйте все предписания – и возвращайтесь через тридцать дней. Если не передумаете.
- Не передумаем, - зло зыркнув на меня, Ксюша мчится прочь из кабинета.
Переглядываемся с Костей. Киваю ему в знак благодарности и, не успев нормально попрощаться, пулей вылетаю за ней.
Догоняю на улице, аккуратно, но крепко беру за локоть и настойчиво веду за собой на парковку.
- Куда собралась? – притягиваю ее ближе и наклоняюсь над самым ухом.
Погода такая же паскудная, как и вчера, но мне это на руку. Ксюша испуганно дергается от раската грома, зато перестает сопротивляться мне. Растерявшись, позволяет обнять себя за талию. Дрожит в моих руках.
- К подруге, - заявляет твердо.
- Слышала, что Костя… - обрываю себя, чтобы не сболтнуть лишнего. - Что Константин Юрьевич сказал? Никаких «подружек», - ревниво приказываю, чем лишь сильнее отпугиваю ее. Вырывается, как птичка из клетки, но замок закрыт и запаян. - Домой! Мне не нужны лишние проблемы.
- Наберешь меня в случае проверки, если это вообще правда, - сомневается. - Соврешь им что-нибудь, тебе не привыкать, - язвит, заставляя меня стиснуть губы и скрипнуть зубами.
- Ты едешь со мной, - одной рукой продолжаю обнимать строптивую супругу, а второй распахиваю дверь мерса, и небо грохочет в унисон.
- Прекрати командовать, я не твоя жена, - наступает мне на ногу каблуком, но я не ослабляю хватки.
- Моя… - бережно усаживаю ее в машину, пряча от накрапывающего дождя, - на тридцать дней.
«И на всю жизнь», - добавляю мысленно, падая за руль.
Глава 17
Ксюша
- Я пр-росто з-заберу оставш-шиеся вещи, - трясусь от осенней сырости и холодного ветра, который пробирает до костей. Заикаюсь, потому что зуб на зуб не попадает. – А п-потом все равно уеду, - остаток фразы выдаю на облегченном выдохе, когда захожу, наконец, в теплый дом.
Хочу подняться в спальню, сбросить с себя покрытую моросью дождя одежду и забраться под одеяло. Я невероятная мерзлячка - даже в разгар лета сплю под пледом. Мэт давно изучил мои привычки, так что включает отопление с первыми признаками похолодания, чтобы прогреть большой дом. Сам при этом терпит жару (в его восприятии) и ходит в футболках, а порой шутит, что меня надо откормить, чтобы я поправилась и не дрожала на сквозняках.
- Ты просто идешь в ванную и принимаешь горячий душ, - громыхает за спиной одновременно с раскатом грома. Сумасшедший ливень шумит на улице, и мне не хочется туда возвращаться.
Дергаюсь, но на мои плечи тут же ложатся мужские ладони. Фиксируют все тело, почти не прилагая усилий. Согревают лучше отопления и самого плотного, шерстяного одеяла. Лишь на душе по-прежнему мороз.
Мэт снимает с меня короткую спортивную куртку, небрежно отбрасывает ее в сторону, чтобы тут же перехватить меня и прокрутить вокруг оси.
- Почему ты ведешь себя так, будто между нами ничего не произошло? Будто приехали мы не от бракоразводного юриста, а, допустим, с романтического свидания… Того самого, которое могло случиться, но сорвалось. Помнишь, почему?
Запрокидываю голову, чтобы посмотреть в его глаза. Бездонные, темно-синие, с грязными рваными кляксами на радужке, как тучи на грозовом небе. В глубине зрачков поселилась тоска. На секунду мне становится жалко до слез… Его. Себя. Нашего малыша, которого мы так хотели… Или это была только моя мечта? Которой я задолбала любимого мужа и довела до измены.
Вздрогнув, отгоняю от себя эти мысли. Такими темпами я начну оправдывать предателя и себя винить.
Но все-таки… Как же уютно в его объятиях! Словно я после изнурительного путешествия вернулась к родному очагу. Уставшая, голодная, а теперь хочу пригреться и отдохнуть… А потом опять получить нож в спину. Нет уж, изменщиков не прощают.
- Потому что меня подставили, малыш, - ласково произносит Мэт и подталкивает меня к двери в ванную комнату. – Я понимаю, что ты не веришь мне. Со стороны все выглядит неоднозначно и не в мою пользу, но я докажу тебе, что я не виноват.
- Ты же согласился на развод? Опять солгал мне? Сколько можно… - разочарованно постанываю. – Отпусти меня.
- Кхм, да, но… - Мэт запинается, отводит взгляд. – Ты ведь сама просила разойтись по-человечески. Юрист сегодня озвучил условия, мы на них согласились. Пройдет месяц и… - выдыхает: - и все.
- И я свободна? – прищуриваюсь.
- М-гу, - мычит неопределенно. – Но об этом потом! Ты дрожишь. Набери себе ванну, переоденься. На крючке по-прежнему висит твой халат, в шкафчиках лежат твои полотенца, на полках - выставка твоих шампуней. Давай-давай, а я пока чайник включу, - заботливо подгоняет. - Или ты хочешь заболеть?
- Мне нельзя сейчас болеть, - забыв все свои обиды, импульсивно обнимаю живот.
Ловлю на себе внимательный, недоуменный взгляд Мэта и, пока он ничего не заподозрил, прячусь за дверью. Мне и правда не помешает теплая ванна с магниевой солью. Регулирую температуру, выбираю по запаху эфирные масла, от которых не тошнит, а, наоборот, становится легче. С учетом моего нового состояния подготовка занимает больше времени. Расслабившись и потеряв над собой контроль, я нежусь в мягкой, ароматной воде. Как в старые добрые времена, будто все как прежде и мне некуда спешить. Я дома.
Когда я кутаюсь в махровый халат и выглядываю в коридор, то слышу, как Мэт шумит на кухне. Крадусь на запахи еды, пытаюсь подавить урчание в желудке, но сдаюсь, ведь на столе меня ждет горячий чай и ужин.
Все в точности, как раньше. Только мы с мужем теперь чужие.
- Фу, овсянка, - забывшись, выпаливаю и привередливо морщу нос.
- Не капризничай, - бархатно смеется Мэт, разворачиваясь ко мне. Ставит пиалу с запеченным яблоком, добавляет молоко в мой чай. Оценивает ужин и удовлетворенно кивает. – Ты на диете. Стол номер два, - простреливает меня нарочито строгим взглядом. - Думаешь, я не вижу, что с тобой? – одной фразой припечатывает меня к стулу.
- Что? – сипло выжимаю из себя, и ладонь невольно опускается на живот.
Я только успокоилась, но муж опять заставляет меня волноваться. Что если он узнает? Тогда точно не даст мне развод.
«Имущество делить легче, чем детей», - вспоминаются слова юриста.
Я своего малыша никому не отдам, а Мэт… пусть на стороне наследника воспитывает.
- У тебя тошнота, нет аппетита и болит живот. Судя по твоей позе, даже сейчас, - жестом указывает вниз, и я одергиваю руку. Ерзаю на стуле, двигаюсь ближе к столу, чтобы скрыть свой секрет, хотя по мне и так пока ничего не видно. - Опять гастрит обострился?
