“Моё” платье сидит на мне как влитое. Это я понимаю со второй попытки, а потому прошу консультанта помочь со шнуровкой корсета и ещё недолго кручусь напротив зеркала.
Когда выхожу из примерочной и приближаюсь к небольшому подиуму с зеркалом, Динар встаёт с дивана и на месте замирает как вкопанный. В его глазах плещется восторг, а на губах расползается радостная улыбка. Он скользит по мне сосредоточенным взглядом, останавливаясь на зоне декольте. Да, Султанов, там есть на что смотреть, не зря на лифе такой глубокий вырез, подчёркивающий полноту груди. Выглядит не пошло, но достаточно соблазнительно, оставляя место для полёта фантазии.
На подиуме при ярком освещении платье смотрится ещё краше. Сочетание белого цвета с мокко выигрышно подчёркивает мою смуглую кожу. Силуэт “годе”, как сказала консультант, переходной вариант между “русалкой” и прямым платьем, подходит мне идеально, отчего фигура кажется безупречной и это с моим сорок шестым отечественным размером одежды.
– У меня просто нет слов, – слышится красноречивый вздох Динара.
Он подходит к подиуму и становится за моей спиной.
Встречаемся взглядами в зеркальном отражении.
– Тебе нравится? – спрашиваю, хотя вижу сама, конечно же, нравится.
– Даже не представляешь насколько сильно.
Замираю, когда раздаются тихие шаги, а затем, когда рука Динара ведёт по моей спине вниз, забываю как дышать.
Он склоняется к моей голове, едва прикасаясь губами к кончику уху.
– Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал в этой жизни, – говорит шёпотом.
***
После свадебного салона приходит долгожданное облегчение. Откинувшись на спинку пассажирского сиденья в машине Динара, ненадолго прикрываю глаза. Сердце всё ещё грохочет в груди с повышенной скоростью, а в голове, как на репите, прокручиваются слова Султанова.
“Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал в этой жизни”
Как бы я ни старалась, но прогнать мысли, что у него ко мне есть какие-то чувства, не получается. Лучше бы их не было, лучше бы он просто искал в нашем союзе лишь выгоду, как коммерсант от сделки с партнёром. Но это не так и я это прекрасно понимаю!
– Всё хорошо? – нежно берёт меня за руку, отчего я распахиваю глаза и медленно поворачиваю голову в сторону Динара.
– Уже да.
– Если тебе не понравилось это платье, то забудь, выберем другое. Хочешь, заедем в другой салон или сошьём на заказ, время ещё есть.
От его заботы мне становится неловко. Динар действительно парится из-за того, что мне может что-то не понравится. Для него всё по-настоящему: и свадьба, и семья, и даже к выбору платья он относится со всей серьёзностью. Я же просто хочу закрыть вопрос с жилплощадью. Возможно, во мне есть что-то ещё, но копаться в своей голове, напоминающей старый бабушкин сундук, в котором хранится много разного хлама и не только, – не хочется.
– Платье мне действительно понравилось. Давай оставим его?
– Конечно, – улыбается, а затем берёт меня за руку и подносит к своим губам, чтобы покрыть тыльную сторону ладони лёгким поцелуем.
Я в ступоре. И как на это реагировать?
А Динар поудобнее устраивается за рулём и тянется к ключу зажигания, пока я веду мысленные дебаты со своим внутренним голосом.
Взгляд падает на циферблат часов. Мамочка дорогая, обеденный перерыв закончился уже минут тридцать назад, а я заметила это только сейчас.
Тянусь к сумочке, чтобы достать оттуда мобильник и набрать девчонок из отдела. Пусть прикроют меня перед Павловичем. Но Динар опережает меня со словами: “Всё нормально, Алёна. За работу не волнуйся, на вторую половину дня ты официально откомандирована”.
Ну да. Я же с боссом сейчас, с самим генеральным директором. Какой тут “волноваться”?
Но расслабиться не получается, потому что уже через полчаса машина Султанова тормозит напротив ворот школы, где учится моя Юлька. Динар паркует внедорожник в специально отведённом месте, сохраняя при этом невозмутимый вид, пока я вся горю от нетерпения закидать его кучей вопросов. У Юли тоже есть официальная отмазка на вторую половину дня?
– За Юлю я просто договорился с классным руководителем, – говорит Динар, не дожидаясь моего вопроса. – Ничего же страшного не случится, если она один день не останется на продлёнку?
– Вижу, ты хорошо осведомлён о распорядке дня в школе и когда только успел?
Я без претензий, правда, но голос всё равно взвинчен. Никак не могу привыкнуть к этой султановской особенности – решать всё за других. Наверное, это офигенно крутое качество в мужчине – брать всю ответственность на себя, но я пока что не оценила. Морально тяжело к такому привыкнуть. С контролем у меня всегда были проблемы, с детства не любила родительскую гиперопеку, а теперь эта эстафета переходит к будущему мужу.
На мою реплику Динар лишь усмехается.
– Идём, Алёна, – кивает на дверь и я в спешке отстёгиваю ремень безопасности.
Уже на ступеньках школы встаю поперёк дороги Динара, как вкопанная. Скрестив на груди руки, взглядом буравлю дыру на его лице.
– Может, объяснишь мне, что сейчас происходит, Динар?
– Сейчас мы забираем нашу дочь из школы, а что?
– Нашу? – переспрашиваю, не веря своим ушам. – Динар ты переигрываешь, правда. Здесь нет никакой публики и ни к чему сейчас играть роль заботливого отца. Это просто школа, а не официальный приём.
– Я не играю, Алёна. Но если ты хочешь поговорить на эту тему, то предлагаю сделать это сегодня вечером у нас дома.
Моё терпение висит на тонком волоске. Ещё мгновение или одно какое-то слово и я от бессилия топну ногой, скажу какую-то глупость и мы сто процентов поругаемся.
Он не играет! То есть как?
– Идём и не злись, – приобняв меня за талию, шепчет на ухо: – давай не будем выяснять отношения при людях. Никогда не позорься и меня не позорь, договорились?
– Договорились, – цежу через зубы, но султановскую лапу всё-таки скидываю со своей талии.
В школе приходится ждать, когда закончится урок и начнётся перемена. Динар с задумчивым видом изучает какие-то плакаты на стенах, а я расхаживаю вперёд-назад, вызывая недовольное бурчание у технички. Так проходит минут десять, пока по всей школе не раздаётся громкая трель, от которой уши закладывает.
Как нашествие саранчи из классов выпрыгивают дети и несутся по коридорам, сметая со своего пути всё встречное, что движется. Приходится отскочить и прижаться спиной к стене, чтобы случайно меня не зацепил какой-нибудь мальчуган, размахивающим тяжёлым портфелем.
Когда в коридоре на первом этаже становится более-менее свободно, сворачиваю в левое крыло и вскоре оказываюсь возле класса моей Юльки. Дожидаюсь, когда шумиха с началом перемены немного уляжется и только потом вхожу в класс.
Моя Юлька сидит за партой. Такая задумчивая на фоне своих одноклассников, что я невольно сравниваю её с Динаром. У этих двоих много общего на самом деле. К примеру, взгляд. Юлька так может посмотреть на своего собеседника, будто читает его мысли и знает наперёд, что он скажет. Это взгляд не высокомерный, нет, скорее мудрый и совсем нетипичный для девятилетней девочки.
Юлька замечает меня практически сразу. Закрыв тетрадь и отодвинув её на край парты, приветливо машет рукой.
– Мамочка, – расплывшись в широченной улыбке, обнимает меня за шею, крепко сжимая своими ручками. – А что ты тут делаешь?
– За тобой, – оглядываюсь на стоящего за спиной Динара, – приехали. Собирайся.
– Привет, Юля, – приветствует Динар, взамен получая от Юльки ещё одну широченную улыбку. – Как дела? Никто не обежал?
Юля манит его пальцем, чтобы Султанов подошёл ближе и склонился над ней.
– Они теперь все меня боятся, – шепчет ему на ухо.
– Так и сказали? – шепчет ей в ответ Динар, но я всё равно слышу их секретные переговоры.
– Подслушала в мужском туалете, – Динар хмурится и я уже знаю, что вечером он прочтёт Юльке целую лекцию на этот счёт, мол, нехорошо подслушивать, да ещё и под мужским туалетом.
