мы только появились в Родене, то приготовили блюдо, которое понравилось всем? Оно называется пельмени. Можем и вас научить, если хотите.
Конечно, те хотели, и даже очень. Только стеснялись нам об этом сказать, молча блестя глазами. Личная служанка Ольги спустилась, забрала завтрак и намекнула тем самым, что никого из хозяев дома в ближайшее время мы вряд ли увидим. Одним словом, мы могли чувствовать себя свободно. Сообщив девчонкам, что мы прогуляемся по городу, собрались и отправились на местный рынок.
Как водится, денег у нас было негусто. Да только по этому поводу мы мало переживали. Если наступит совсем чёрный день, то «родительский подарок» — стиральная доска — по-прежнему у нас, и мы полагали, что не весь её экономический потенциал был монетизирован в своё время в Приграничье. А пока мы гуляли по муромскому рынку и слушали местные сплетни:
—…точно тебе говорю, Настасья, так и было дело, мне Первак сказывал, а он у Ивантея узнал.
— Брехня всё это, соседка! Да и что это за проклятие такое — «лягушачья немочь»? Я и слыхом не слыхивала про ентое никогда!
— Ты ишшо скажи, будто про Тёмное Дятя ране не слыхивала! Не даром люди бают, что как Орден колдунцам волю дал, так те совсем распустились, не сегодня, так завтрева будут снова опыты свои непотребские производить, чтоб им пусто было! А про лягушек — так и есть, не сойти мне с того места! Самая главная ведьма пришла незваная на пир и велела, жонись, мол, на мне, ровно на девице, воеводин сын, иначе беда будет! Токмо плюнул он в рожу той карги старой, и наслала она проклятье страшное на всю семью воеводину!
— Ну и жонилси бы себе, коли она девицею обращатися умеет, али ему жалко? — философски поинтересовался мужик с мясного ряда у двух кумушек, торговок рыбой.
— А може, и женится — печально сказала Людмила — куды ему таперича деваться? С «лягушачьей-то немочью»?
Глава 18
Глава 18
Переживать по поводу недостатка денег нам долго не пришлось — тот же самый мужик, который торговал мясом и советовал Вадику все же «жониться на ведьме», согласился на товарный обмен — мы ему подзарядим холодильный артефакт возле прилавка и осветительный прибор возле его торгового места, а он нам отдаст приличных размеров куски свинины и говядины.
Очевидно, что наши ведьмовские расценки были по весьма приятному курсу, поскольку таким же образом мы получили лукошко яиц и туесок с пшеничной мукой. Один мужик, прознав про то, что ведьмы могут подзарядить артефакты и амулеты, притащил нам двух карпов, сообщив о том, что поутру выловил их в Оке. Мы не стали чиниться и взяли их за плёвую услугу — поставить несколько меток на маленьком ларце, который мужик осторожно достал из-за пазухи.
После чего быстрым шагом ушли с рынка — не хватало ещё, чтобы местные колдуны предъявили нам претензии за то, что мы демпингуем их расценки.
Одним словом, мы вернулись к дому воеводы в самом хорошем расположении духа. Донатий (с режимом «видения чоловиком») с девчонками успели уже полностью уничтожить следы вчерашнего пиршества и теперь лепили пельмешки, удивляясь непонятному блюду.
— Вадька, поганец, так и не спускалси вниз, хоть бы с уборкою помог, а то ишь ты — маг-бытовик, а бедный Донатий тута ложки мой! — ворчал домовой, аккуратно залепляя тесто.
Мы дружно похвалили его, Карина пообещала, что Донатий может жить в её тумбочке в нашей комнате столько, сколько сочтёт нужным, и даже навсегда оставить её себе, и пошли в огород — очень уж нам не терпелось посмотреть, каковы были последствия вчерашнего дождя на посадки. Проходя мимо открытого окна, мы слышали довольное: «Пара-пара-парадуемся на своём веку…».
Из хороших новостей всё! Посадки со вчерашнего дня претерпели, прямо скажем, небольшие изменения. Как по мне, так они стали просто мокрыми. Капуста по-прежнему выглядела не слишком бодро, то же самое можно было сказать про морковь и репу. Практически везде сверху земли был болотный ил.
— И что теперь с ним делать? Счищать как-то надо? — недоумённо смотрела Вася на последствия своего колдовства — Да и запах остался, не то, что бы очень…
Мы дружно и с сосредоточенным видом смотрели на огород. Девчонки уставились на меня, как на ведьму, которая больше всех посещала занятия профессора Пересвета.
— Ну и что по этому поводу говорил профессор травознания? — осведомилась Карина — У нас дома был сад. Только им никто не занимался, если честно. Все кусты, которые вы там видели, появились без нашего участия.
Нам с Васей и тем похвастаться было нечем. У нас ни садов, ни дач каких, отродясь не бывало. Васькин папаша как-то раз при мне заикался и приобретении дачного участка. Но потом перевёл его стоимость в понятный ему эквивалент, и вопрос сам собой отпал.
Я наморщила мозг, в моей голове завертелось понятие «сапропель».
— По-моему, ил — это очень даже хорошо! Только его надо… туда, в землю запихать!
Мы пошли на поиски сельскохозяйственного инвентаря, отыскали тяжёлые штуковины, которые мы вольно обозвали палкой-копалкой, и стали «запихивать в землю ил». Нам на помощь спешили девчонки, которые уже закончили с домашними хлопотами и решили посмотреть, что же это такое мы делаем в огороде.
Поняв принцип действия, они шустро стали делать то, что велено — немного рыхлить землю и обогащать её сапропелем. Следом за ними выскочила личная служанка Ольги.
— Теперь морковку-то с отравой вашей исти нельзя будет! Тьфу на вас! Испоганили всё! А вы что смотрите да приказам ведьминым покоряетесь? — поинтересовалась тётка, ткнув пальцами в сторону Милуши и Цветаны — Али вы под заклятием ходите?
Те отрицательно покачали головами, поразившись странности предположений этой женщины.
— Точно! Точно ведь под заклятием наши девки! Вон, даже словей вымолвить не могут! А вы знаете, что за направление заклинаний, подавляющий волю, на человека, колдунцу смерть на костре! — в ужасе завыла баба, готовясь бежать, рассказывать о том, что мы используем запретные заклинания.
— Знаем, как не знать, тётка? — Вася зашла сзади и недвусмысленно перекидывала из одной руки в другую палку-копалку — А теперь и ты знаешь, что мы знаем! А кто много знает, тот очень мало живёт!
Тётка взвизгнула совсем уж по-поросячьи, подняла подол сарафана повыше, и, смешно загребая ногами и проваливаясь во влажной земле, поспешила обратно в горницу к своей хозяйке — делиться с нею информацией. За которой её, собственно, и посылали!
Милуша с Цветаной осуждающе покачали головами, но продолжали упорно рыхлить землю. Я же, как выбранная «ведьма по магии растений», не могла определиться, когда мне стоило уже применять ту самую магию. Поясню, в чём дело: волшебство из воздуха само по себе не возникнет, мы же не в сказке живём. Я могла бы ускорить рост и созревание природной магией, но для этого необходимо соблюсти баланс полезных веществ в почве, так же, как заставив созреть одно яблоко на дереве в мае месяце, мы не убьём дерево, просто немного ускорим процесс созревания, заменив время питательными веществами, взятыми из почвы.
В нашем же случае, взять было нечего — почвы были бедными, даже золу, и ту не использовали в качестве удобрения. Я пошарилась ещё немного в своей голове — зря девчонки думали, что, если я больше всего времени провожу на занятиях Ратислава Пересвета, то это намекает на большой объём моих знаний. Скорее, на нерадивость. Так что всё это я и постаралась донести нашему совету, собравшемуся возле грядок с морковкой.
— Знаете, что нам нужно, чтобы растения пошли в рост, и мы заодно улучшили качество земли? Нам нужен… этот… перегной, или компост. Не знаю, как это называется! — Вася сияла, как начищенный пятак.
— Точно! Я помню, что тот алкаш с первого этажа с ранней весны до поздней осени таскался на свою дачу, и жена его про что-то такое говорила. Только я не знаю, перегной — это весной нужно запихивать в землю или осенью? — я крепко задумалась.
— А давайте, летом? — пожала плечами Карина — Хуже ведь всё равно не будет?
Мы оглядели чахлые посадки и решили, что если и экспериментировать, то лучшего места не найти.
— И я уже знаю, где мы можем добыть тот самый перегной — гордо я выпятила грудь — на рынке!
Девочки-служанки смотрели на нас, открыв рот.
— Оно, конечно, такая-то земля, как у нас — она бедно родит, може, поливать чаще надобно? У нас-то ведь, все большие лохани болотной-то водою залитые стоят… — смущённо призналась
