убрать, откидываюсь на спинку стула и закидываю ногу на ногу. Со ступни вновь слетает тапочек, глухо плюхается на пол, и Рома фыркает:
— У тебя…
— Я знаю, — чеканю я и поднимаю взгляд на Евгения, который с интересом наблюдает за мной. — Что?
— Это забавно, — он одаривает меня одобрительным взором, — в разных обстоятельствах ты каждый раз другая.
— Это пустой разговор, который мне уже надоел.
Удивляюсь скандальным и капризным ноткам в своем голосе и натянуто улыбаюсь:
— Я хочу домой. Я устала. У меня был сегодня сложный день.
— Неужели? — Евгений вскидывает бровь.
В презрительном молчании хватаю шейкер и подливаю к вишневой косточке остатки коктейля. Я не могу быть спокойной на трезвую голову в присутствии Евгения, который бессовестно поигрывает мышцами живота и пресса, а темными аккуратными сосками отвлекает от разговора.
Глава 20
— Итак, — Евгений придвигает к центру стойки пачку денег так, чтобы она оказалась строго посередине между нами, — Золушка в Красном стоит больше десяти кусков, Аля?
— Леди в Красном, — едко поправляю его я и делаю надменный глоток коктейля.
— И какая же цена у Леди в Красном? — улыбается Евгений.
Если скажу, что у моего альтер-эго нет цены, то он заподозрит меня во влюбленности и будет прав, поэтому мне нельзя сейчас фыркнуть и сказать, что я была с ним не из-за меркантильного интереса. Поэтому я высокомерно молчу.
— Пятнадцать? — предполагает Евгений и вскидывает бровь.
Вновь подношу бокал к губам. Я должна быть польщена тем, что Евгений повысил ставку сразу на пять тысяч? Я бы никому не стала платить такие огромные деньги за близость.
— Тридцать?
Поперхнувшись, отставляю бокал, и в изумлении смотрю на непринужденного Евгения, который обнажает зубы в оскале:
— Тридцать, значит.
— Тридцать кусков?! — возмущенно охает Рома. — Что это за расценки такие?!
Евгений повелительно вскидывает руку, требуя от него молчания, и поддается в мою сторону:
— Хорошо, Аля. Леди в Красном завтра получит еще двадцать тысяч наличными, — указательным пальцем придвигает пачку денег ко мне.
— Тут такое дело, — отставив бокал в сторону, приближаю свое лицо к его, — ты внимательно слушаешь?
— Да, я весь внимание, — горячо выдыхает Евгений.
— Леди в Красном была бы рада прийти завтра, — я томно и сладко улыбаюсь, — но Алина Юрьевна вскрыла ей глотку и закопала в лесу.
— За что ты так с ней, Алечка? — Евгений пробегает пальцами по моей щеке и касается кончика носа. — Прелестная девочка была. Молчаливая и сладенькая, а чего стоят ее стоны… Ммм, песня…
Трусики мокнут от бархатного голоса и игривого пальца, что спускается с кончика носа к губам. Хочу этого голубоглазого мерзавца. Хочу отдаться ему прямо здесь за стойкой в пижаме и страшном халате. Мое пульсирующее желанием лоно желает поглотить его член, а рот жаждет голодных и глубоких поцелуев.
— Но я ничего не имею против и Алины Юрьевны, — палец Евгения спускается к подбородку и давит на него, вынуждая меня приоткрыть рот. — И скромная секретарша Алечка мне по душе.
Со второй ноги тоже слетает тапочек, а в халате становится невыносимо жарко.
— Но, вероятно, ни Алина Юрьевна, — Евгений проводит пальцами по скуле, — ни Алечка не согласятся на гнусное во всех смыслах предложение со мной уединиться. Так?
— Так, — шумно выдыхаю я, когда Евгений поглаживает мою шею.
— А если хорошо подумать? — он закусывает губу и кончиками пальцев скользит по яремной ямочке.
— Я не могу думать, — честно признаюсь и вздрагиваю будто от слабого разряда тока, — я пьяна.
— Как любопытно, — Евгений вглядывается в мои глаза, — от чего же ты пьяна, моя милая, если в коктейле нет ни грамма алкоголя?
— От любви, — сипло отвечаю я, и тут же вскидываюсь под дразнящими ласками Евгения.
Я путаюсь в полах халата, в панике соскакивая со стула, чуть не падаю, завалившись на недоуменного Рому, которого я с рыком отпихиваю от себя, и резко распрямляюсь, возмущенно глядя на внимательного и любопытного Евгения.
— Пошел к черту, — и сердито просовываю босые ступни в тапочки. — Чего ты ко мне пристал?
— Да она чокнутая, — Рома окидывает меня неодобрительным взором. — И тридцати штук не стоит.
— Очень даже стою! — в ярости рявкаю на него. — И ты нам мешаешь!
— Вот как? — Рома грациозно спрыгивает со стула, встает ко мне вплотную и одаривает меня обольстительной улыбкой. — Накину еще тридцать, крошка, и нас будет двое.
Белокурый Д'артаньян, что до этого момента дурака валял, неожиданно обращается в стервозного искусителя, который неторопливо заходит мне за спину, наклоняется и обжигает ухо горячим шепотом:
— Леди в Красном будет в полном восторге от двух членов.
Я цепенею под сбивчивым и возбужденным дыханием Ромы и кошу взгляд на молчаливого Евгения, который не торопится вмешиваться. Он весьма заинтересован в происходящем и не видит проблемы в том, что его друг возжелал присоединиться к игре.
— А чего ты замолчала? — губы Ромы почти касаются моего уха. — Где же наша разговорчивая и смелая гостья?
Я заперта с двумя возбужденными мужчинами, которые не скрывают своих намерений вместе меня порадовать, и если я сейчас не в состоянии мыслить здраво, то обращусь-ка я за помощью к несправедливо закопанной в лесу Леди в Красном. Пусть она разгребает дерьмо, а не я. Время для бесстыдной стервы, а не для паникующей простушки в застиранном халате.
На цыпочках разворачиваюсь к Роме, пытаясь отыскать в памяти обрывок, который бы мне поведал, в какой карман он спрятал ключи, но я была так зла, что упустила из внимания этот момент.
— Двое для одной? — скользнув взглядом по лицу Ромы, всматриваюсь в его расширенные зрачки. — Ну и нравы.
Теперь я стою за его спиной, обнимаю и ладонями спускаюсь по напряженному животу к ремню, шепча в шею:
— Развратники.
— О, да…
Рома правша. Он закрывал дверь правой рукой и ключи стоит искать в правом кармане. Когда он нетерпеливо и с присвистом выдыхает, я беспардонно ныряю рукой в карман, хватаю ключи и с победным хохотом отскакиваю от него:
— Выкуси!
— Охренела?! — рычит он, резко разворачиваясь ко мне.
