— Ну и что же произошло дальше? — спросил Леггер. — С моими папой и мамой?
Рассказ казался ему невероятным. Он попытался представить себе лицо женщины, дабы заполнить пробел, личную пустоту. Но у него ничего не получилось.
— Дорис Фенель, может, и была хорошим репортером, но вот в технике совершенно не разбиралась. В противном случае она бы обнаружила, что в ее камере стоит «жучок». В камеру был встроен постоянно работающий видеопередатчик, своего рода «следящий глаз». Тихоокеанское видео явно сомневалось в лояльности Дорис еще до того, как ее отправили на спецрепортаж. Они втайне от нее модифицировали ее камеру. Все, что она снимала, не только записывалось, но и одновременно ретранслировалось в штаб-квартиру «Тихоокеанского видео». После того, как был застрелен Бриггз, твоя мать уже в салоне машины, на которой они неслись с места убийства, сняла, как твой отец говорит о своей следующей цели, о Стрезличке. Дальше — пленка не очень хорошего качества. Отец твой, судя по всему, планировал получить какое-то особое оружие от организации, именующей себя «Фонд Исследований Смертности». Мне так и не удалось выяснить, что же это было и чего именно отец твой от них хотел. Но каким-то образом, судя по всему, от стукача, внедрившегося в ряды Фронта, Стрезличек узнал, что база твоего отца находится в одном из складов Лос-Анджелеса. У отца твоего там уже стоял грузовик, груженый чем-то, что он хотел отдать «Фонду» в обмен на это таинственное оружие. В те времена «Фронт Освобождения» совершенно свободно орудовал в Лос-Анджелесе и все потому, что за несколько месяцев до этого ударил Страх и почти все, кто жил к западу от Солт Лейк Сити, бежали в том или ином направлении. Но поскольку Стрезличек знал, откуда они двинутся, он послал особое подразделение агентов безопасности Головной Корпорации, и те устроили там засаду на твоих родителей. Но несмотря на это, им удалось прорваться сквозь окружение и уйти от погони на грузовике. Там, дальше, такой великолепный кинематографический ряд! Нет, ты непременно должен это увидеть! Журналистский инстинкт не подвел твою мать, и она все подробнейшим образом засняла на пленку. Там есть еще один фрагмент, где твой отец упоминает, что они едут в Борон. Именно там и должна была состояться сделка с «Фондом Исследований Смертности». После этого отрезка оставшиеся пленки, отснятые твоей матерью, каким-то образом исчезли из архивохранилища «Тихоокеанского видео».
— И ты не знаешь, что там произошло? — спросил Леггер. — В этом Бороне? Может, им и оттуда выбраться удалось… Может, они оба до сих пор живы.
«Интересно, сколько же сейчас его отцу лет?» Дорц лишь головой покачал.
— Существует сделанная полицией видеозапись анатомического исследования трупа твоего отца. Множественные огнестрельные ранения. То, что не удалось людям Стрезличка в Лос-Анджелесе, у них получилось в Бороне. Твоя мать умерла девятью месяцами позже в тщательно охраняемой палате. Осложнение во время родов… Длительное пребывание в опасных районах, переутомление, отчаяние — все это сыграло свою роль.
Леггер молча принял эту новость.
«Ну вот, опять кровь, — подумал он. — И на этой крови я появился на свет».
— Ну, и что дальше?
— Фронт Освобождения Северной Америки со временем был расформирован, и вскорости о нем забыли… А какой в нем был смысл, если твоего отца убили. Страх между тем крепчал, и спустя пару лет здесь обитали лишь одни «остки».
Дорц пожал плечами и, сощурившись, посмотрел на слепившую в полуденных лучах бетонную полосу.
— Шло время. Все позабылось… И кто помнит сейчас о террористе, которому однажды не повезло?
— Но вот ты, например, — сказал Леггер. — Но каким образом?
Возникла странная пауза, во время которой Леггер внимательно всматривался в профиль Дорца.
«И чему я должен верить? — подумал Леггер. — Не хочу, чтобы меня засосало в воронку безумия этого парня. Если это действительно безумие».
В течение какого-то невероятно тошнотворного мгновения он ощутил всю непрочность и коварство окружающего его мира. Как будто мир этот был всего лишь рисунком на ветровом стекле.
— Ну вот, наступило время и для моей автобиографии, — продолжил Дорц. — Около десяти лет тому назад Головная Корпорация начала так называемую программу Организованного Поиска Талантов. Угадай, кто лично был за нее ответственен? Правильно, наш общий друг — Стрезличек.
Похоже, за его саркастическим тоном, скрывались совсем другие чувства.
— Они стали выявлять тех, кого ты назвал бы детьми с выдающимися способностями.
— Природные дарования… — промолвил Леггер.
— Да, — сказал Дорц, на мгновение смерив собеседника взглядом. — Всех видов… Телепаты, психокинетики. Но никто из них особенно не впечатлял, чтобы зарегистрировать производимые ими эффекты, требовалась специальная аппаратура. Исключением были лишь Рэйчел и Бадди Стэйны.
Он ткнул большим пальцем на заднее сиденье.
Леггер оглянулся, чтобы посмотреть, как она там. Энн только что вытерла белым носовым платком пот с лица Рэйчел, так и не выразив никаких чувств. Затем Энн сунула платок в карман рубашки и отвернулась к окну. Рэйчел даже не вздрогнула и в себя не пришла. Леггер повернулся на голос Дорца.
— Меня тоже выбрали, когда мне было пятнадцать лет. Я был самым старшим из вовлеченных в проект. Всего нас было 58 человек. И все мы жили на этом большом ранчо с казарменными бараками близ Юрики. Это в Северной Калифорнии. Страх оттуда уже удалось вывести, но что-то никто обратно возвращаться не торопился. Ранчо это прежде было исправительным учреждением для несовершеннолетних преступников. Мы прозвали его «Уродским Раем».
Он улыбнулся, явно что-то припоминая.
— Так значит, ты — талант, я так понимаю, — промолвил Леггер. — И что же ты умеешь?
Дорц на мгновение оторвался от дороги.
— Ну, знаешь ли, некоторые из тамошних талантов были вполне тривиальны. Например, был там мальчонка, одним лишь взглядом своим способный стерилизовать семена растений. Еще один умел разглаживать тисненую бумагу. Мой талант был. из той же серии.
«Смотри-ка, засмеялся», — подумал Леггер.
— Так это там ты познакомился с Рэйчел?
— Да, с ней и ее братцем. Мы с Энн в «Уродском Раю» держались вместе. Мрачноватое место, чтобы провести в нем юные годы, скажу я вам… Природные дарования тяготеют к ненормальности, и там повсюду было полно этих парапсихомет-ристов, которые нас специально выводили из себя, потчевали нас амфетаминами, дабы проверить, не увеличивает ли это наших способностей. Они даже раскопали по такому случаю древнюю электрошоковую машину, вот только починить ее не смогли… Хотя и поджарили одного из лаборантов. — Он неторопливо покачал головой. — Что это было за место! Там я потерял невинность, став жертвой тринадцатилетней соплюшки с не по годам развитой фигурой, единственный талант которой состоял в том, что ее ногти светились в темноте. Впрочем, предполагаю, то был отнюдь не единственный ее талант… Это продолжалось около трех с половиной лет, после чего всех детей вернули обратно к родителям или разослали по детприемникам… За исключением меня и Энн. Нам тогда уже было по восемнадцать, и мы держались сами по себе. Ну и Рэйчел с Бадди, само собой, оставили. Ведь Стрезличек души в них не чаял. Это было еще задолго до того, как я понял почему… и я до сих пор не уверен в деталях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
