свою машину. Одно крыло пострадало от атмосферных воздействий, но это был цельнометаллический "Роумерс" последней модели, и он хорошо выдержал испытание. Указатель уровня бензина показывал пустой бак, но достать еще из больших подземных резервуаров в хранилище было не такой уж большой задачей. Маслопроводы и радиаторы казались герметичными, и когда он крутил пропеллер, мотор замурлыкал для него, как кошка.
С каким-то тайным удовлетворением, клокочущим в нем, Герберт Шерман вырулил на поле, перевел машину в набор высоты и отправился посмотреть на Нью-Йорк.
Ему показалось, что он видит дым над центральным Манхэттеном, и он направил "Роумерс" в том направлении. Беспорядки, по-видимому, происходили в старом здании Метрополитен-опера, которое, когда он приблизился к нему, казалось, горело, но теперь превратилось в груду тлеющих углей. Огонь свидетельствовал о каком-то человеческом присутствии. Он набрал еще высоту и посмотрел вниз. На Таймс-сквер было много маленьких точек, но они, казалось, не двигались.
Он повернулся, чтобы осмотреть центральную часть города. Все тихо. Когда он вернулся, он увидел машину, петляющую по Сорок Второй улице, и, поняв, что он сможет найти человеческое общество, когда ему это будет нужно, но чего он сейчас не хотел делать, он вернулся на летное поле.
В этот момент ему пришло в голову, что он голоден. Рассуждая об этом в свете своего механического опыта, он выпил пинту или больше смазочного масла и стал искать место для ночлега. Совершенно не желая спать, он совершил набег на магазин в аптеке, где продавались книги, взял их столько, сколько смог унести, и, установив один из сигнальных фонарей на поле в удобном для чтения месте, устроился на ночь. В ходе этого он дважды пробовал курить и обнаружил, что новое тело испортило его вкус к табаку.
С первыми лучами дня он снова был в пути, пройдясь по "Роумеру" мелкозубой расческой, поскольку у него не было механика, который сделал бы это за него, настраивая его на долгий полет. У него не было никакой определенной цели, кроме как осмотреть страну. Все ли было так же, или только в Нью-Йорке?
Первым его внимание привлек Ньюарк. Он отметил, что у большинства причалов на реке стояли корабли и что ни на одном из них не было признаков жизни. На улицах на джерсийской стороне реки тоже не было никаких жителей, кроме тех, кто, очевидно, стал неподвижным навечно.
Когда он летел по направлению к аэропорту Ньюарка, поперек крыла упала тень, и он посмотрел вверх.
Мимо пролетела большая птица, летевшая выше и со скоростью самолета. Быстрым взглядом Шерман уловил что-то незнакомое в ее полете и наклонился, чтобы включить автопилота, пока он еще раз осматривал ее. Птица, если это была птица, была, безусловно, странным экземпляром; казалось, у нее было две пары крыльев, и она использовала их, как будто это был самолет, с вытянутой и зафиксированной передней парой, а задние крылья быстро вибрировали. Пока он смотрел на птицу, она обогнала самолет, сделала несколько быстрых взмахов передними крыльями и сделала вираж, чтобы снова подняться над ним.
Она приближалась и смотрела на него необычайно умным и отнюдь не дружелюбным взглядом. Шерман замахнулся на нее рукой и издал крик, на который птица не обратила ни малейшего внимания. Ньюарк убегал под ним. Неохотно он снова перешел на ручное управление, перевел самолет в глиссаду и направился в аэропорт. Ему пришло в голову, что это был бы неудобный клиент, если бы она решила напасть на него, и он размышлял о возможности найти оружие в Ньюарке.
Поле было ухабистым, но он зарулил на стоянку и выбрался наружу, чтобы осмотреть безмолвные ангары, перед одним из которых уныло стоял маленький спортивный самолет с куском оторванного крыла, трепещущего на ветру. Когда скиталец остановился, он снова посмотрел на птицу. Она взмывала вверх по замкнутой спирали, испуская серию криков. Шерман решил найти оружие без промедления.
Ньюарк был похож на Джексон-Хайтс; та же каменная неподвижность жителей, то же ощущение жизни, остановившейся в час-пик на улицах. Он бродил по округе, пока не нашел магазин скобяных товаров и не приобрел прекрасную винтовку Экспресс .50-.50 с достаточным запасом патронов, а также револьвер, добавил к нему набор мелких инструментов и зашел в библиотеку, чтобы получить запас материалов для чтения, более подходящий его вкусу, чем мог бы предоставить в магазин в аптеке.
Когда он снова взлетел, две точки в небе далеко на севере представляли, как он решил, новые образцы своеобразной птичьей жизни, которая распространилась за пределы страны после изменения. Как долго это могло продолжаться, он понятия не имел.
Он решил лететь на северо-запад, следуя линии почтового маршрута. Был шанс, что металлическая чума не охватила всю страну, хотя отсутствие жизни в Нью-Йорке не вселяло оптимизма.
Порт-Джервис был его первым контрольным пунктом, но Шерман очень любил зеленые лесистые склоны Катскиллских гор, чтобы двигаться немного севернее своего курса, несмотря на ухабистый воздух над горами. Он включил автопилот и откинулся на спинку кресла, чтобы насладиться видом.
К северу от Центральной долины что-то изменилось на склоне холма; вдоль его края появился новый шрам. Он повернулся, чтобы осмотреть его, пикируя при этом, и быстрым взглядом с быстро летящего самолета увидел, что огромные лесные деревья, клены и дубы, все были повалены, искривленные, бесплодные и безлистные, вдоль линии, которая тянулась прямо вверх по долине и через холм, как будто они были изломаны каким-то гигантским штормом. Линия была на редкость четкой; все деревья были сломаны под корень.
Он наклонился, чтобы еще раз взглянуть, и в этот момент услышал хлопанье быстрых крыльев и сквозь рев мотора услышал крик одной из тех странных четырехкрылых птиц. Почти рефлекторно он перевел "Роумерс" на крутой подъем и дернул руль в сторону, как раз в тот момент, когда птица пролетела мимо него на свистящих крыльях, как орел, который промазал своим броском и оправился, чтобы снова подняться в погоню. Шерман распластался и, не обращая никакого внимания на направление, включил автопилот и потянулся за пистолетом.
Когда он наклонился, сверху и позади него раздался резкий треск и еще один крик прямо над головой. Он оглянулся через плечо и увидел вторую птицу, вцепившуюся в край кабины одним гигантским когтем, ее передние крылья быстро трепетали, пытаясь удержать равновесие в потоке воздуха, создаваемого пропеллером. Другой лапой она пыталась схватить его.
Шерман прижался к днищу кабины и выстрелил вверх и назад, один… два… три раза. Самолет тряхнуло, птица с пронзительным криком оторвалась от кабины, на ее грудных
