— Спасибо, за беспокойство, Лилиан. Но право не стоит. Я сумею справиться со всеми проблемами. Со временем.
— Севэриан… — никто ни до этого, ни наверняка после никогда не произнесет его имя так, не вложит столько боли, надежды, отчаянья в одно единственное слово. Она вскинула огромные, наполненные сочувствием глазищи. — Значит, слухи не врут… но знай… Мне не важно, как ты теперь выглядишь. Мне главное было убедиться, что ты в порядке.
Воздух в комнате показался ему спертым и душным. Женщины… Чтобы оттянуть ответ, он наконец выдвинул стул, сел за стол. Столовые приборы находились как раз рядом с ней, к своей тарелке и поданным кушаньям она почти не притронулась.
— Благодарю за заботу, Лилиан.
Повисло молчание. Для него тягостное, для нее полное ожидания. Будто у него было мало других проблем.
— Знаешь… я так до сих пор и не избрала свою судьбу.
Не замужем, значит. Что ж…
Все происходящее напоминало ему плохо поставленный спектакль. Опущенные глаза брата, ожидание ответа, попытка пройти по грани, по тонкому льду разговора и не обидев никого, выпутаться самому. Снова заломило виски. Головная боль. Болезнь аристократов. Но она поняла все сама и встала.
— Прошу меня извинить, но мне пора идти. Рада была увидеть тебя, Севэриан. В следующий раз… Можешь открыть лицо, Севэриан. Я не испугаюсь.
Она коснулась его скрытой в перчатке руки. Немного властно. Уже не то робкое касание, напоминающее прикосновение ветерка. Теперь она была полноправной герцогиней, но он все также занимал ее мысли.
— Прощай, Лилиан.
— До свидания. — слабо улыбнулась она. — я уверена, мы еще встретимся.
Он понадеялся, что это первый и последний светский визит, который ему могут нанести.
— Йин, прекрати, я не собирался снимать маску. Нечего делать такие страшные глаза. — сказал он, когда герцогиня ушла. Даже после ее ухода в воздухе остался витать хрупкий, едва уловимый аромат цветов. С некоторых пор цветы вызывали в нем лишь самые неприятные ощущения.
Может, и стоило снять маску, подумал он. По крайне мере это бы решило все раз и навсегда.
— Зря ты это, брат. Она богата. — сказал Дагмир, вертя в руках бокал и рассматривая, как золотистое вино мерно плещется о его стенки. Несчастья, обрушившееся на семью, сделали его практичным, циничным и безразличным в определенных вопросах. Страшная троица. — А это проклятье не вечно, ты же сам сказал, что избавишься от него. Ты никогда никого не любил, брат. И вряд ли будешь, какая тебе разница. Если она до сих пор сдуру не забыла тебя… ай! Идиотка!
— Я случайно! Больно? Вы подуйте, суп наверное остынет. Или хотите я вам чаем сверху полью? Чай не такой горячий. — она потянулась за чашкой, всем своим видом выражая редкостные доброту и заботливость.
— Нет! Вар-хханаш! Тупица!
— Просто никогда таких красивых тарелок не видела и порассматривать хотела. — Йин таращилась с исключительно виноватым видом. Похоже, начинался еще один спектакль, подумал он. Помнится, такие же честные глаза у нее были, когда она стащила книгу у Риана, но брат этого не знал. Пробурчав что-то на языке дармов про неуклюжих деревенских девок и глупых наемников, ушел.
Йин деловито переставила себе тарелку герцогини, благо та есть и не начинала, и принялась за еду. Здоровый аппетит не обремененного никакими заботами существа. Севэриан ей даже позавидовал.
— И чем ты ей так понравился? Да и фее тоже? По-моему, ты и раньше не шибко красивым был. Щас ты хоть не такой неприметный. И полюбоваться есть на что. Мимо тебя точно никто не пройдет.
— Раньше? Разве ты меня видела до превращения?
Она подавилась, и он понял, видела. Непонятно когда и где, но они точно встречались. Больше Йин не сказала ни слова, а он сидел и думал, где мог ее встретить и почему об этом не помнит. Высшее общество отпадает, в Хаанне она впервые точно, да и манеры не те. Может, когда-то во время его странствий… Нет. Если бы он ее встретил, вряд ли бы забыл, даже просто увидев мельком, а не пострадав от ее дружелюбия. Йин была белобрысой, очень светленькой, водянисто-прозрачные глаза, почти белые брови, и даже ресницы у нее были светлыми. Бледная, скорее от природы, чем потому что мало времени проводит на солнце. Вертлявая, беспокойная, непоседливая, она просто притягивала взгляд, как клочок светлой пустоты. Нет, он бы ее наверняка запомнил.
И ее имя… Йин. Где-то он это уже слышал, но все никак не может вспомнить где.
— А эту дамочку все-таки жалко… — вздохнула она, прерывая его мысли. — Любовь зла, полюбишь и кота. Сев, она так на тебя пялилась.
— Она пяли… смотрела не на меня. Она вглядывалась в свое прошлое, которое все никак не может отпустить. Это было давно, и сейчас она просто увлечена воспоминаниями. Мы с ней едва встречались несколько раз. Слуги просто разнесли слухи о моем внешнем виде, вот она и пришла меня навестить.
А ведь, странно, как быстро Лилиан обо всем узнала, подумал он. Даже плохие новости не распространяются с такой скоростью.
— Моя подруга Марфа читала в книге, как одна девица долго, долго ждала своего возлюбленного, аж несколько лет. Потом его ранили, и он стал страшным прям как ты, и она его все равно не бросила, и он признался ей в любви, потому что сомневался раньше, нужен ли ей он сам или его красивая внешность! Вот…
Пожалуй, если бы ее подруга не умела читать, он бы чувствовал себя гораздо счастливее.
— Спасибо, за увлекательный пересказ. Но признаваться я ни в чем не собираюсь.
— Ну это я к тому, Сев… ну или не к тому… ну в общем, не снимай маску. Ну если хочешь, чтоб она тебя не разлюбила. А то даже когда ты обратно превратишься, она тебя даже в щечку поцеловать не сможет, потому как кошачью рожу завсегда видеть будет. Такого не забудешь. — рассудительно заметила она. Рассудительность ей не шла и даже как-то настораживала. — И вообще не умеешь ты с девицами обращаться, Сев. Случай с феей это только доказывает.
Он смерил ее взглядом, почему-то без труда представив, как она выглядела в детстве. Маленькая белобрысая сиротка в обносках с невинным взглядом и обязательно что-нибудь ворующая.
— Чего? — поинтересовалась она. — И можешь открыть лицо, Севэриан. Я не испугаюсь. — она довольно похоже передразнила Лилиан. — Поору только немного и упаду в обморок.
— Где мы встречались, Йин? Мне просто интересно.
Ее глаза приобрели привычное невинное выражение. Во лжи ее бы постеснялся обвинять даже праведник.
— Да, мне откудова знать. Тупая фея тебе это говорила. А не мне. — она зевнула и быстренько вскочила. — Спокойной ночи, Сев.
Сидеть в столовой в одиночестве оказалось не очень приятным занятием. Хотя изматывающая головная боль, почти всегда преследующая его, когда он находится в этом доме, прошла. Он даже не заметил, когда и как. Севэриан направился к двери, но вдруг резко остановился и обернулся. Одной вилкой на столе стало меньше. Как и говорил Риан… хорошая у девчонки реакция и нехорошие наклонности. Запасы в кладовке похоже пополнятся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
