Читаем без скачивания Дневник бессмертного - Татьяна Форш

Достигнув перекрестка, я лишь на мгновение задумался, разглядывая громаду замка, и пришпорил жеребца, выбирая дорогу, ведущую к дому старой графини. Я должен увидеть любимую! Сегодня! Сейчас! И даже если старуха не откроет мне дверь, Катарина будет знать, что я здесь. Я вернулся к ней! Она – почувствует.

И вновь поля. И вновь дорога…

Вскоре по обе стороны от меня замелькали деревья.

Лес. Владения графини.

Каменный забор возник передо мной внезапно. Случайному путнику могло показаться, что он перегораживает дорогу и дальше пути нет, но стоило проехать еще немного, и можно было увидеть, что колея не прекращается, а резко сворачивает вбок и исчезает за углом поместья.

Подъехав к воротам, освещенным тусклым светом поскрипывающих на ветру светильников, я спешился, приблизился к ним и так врезал кулаком, что получился почти колокольный звон, какой можно услышать в деревенской часовенке во время пожара или нападения врагов.

Какое-то время ничего не происходило, и мной даже овладела сладостная робость. А ну как выйдет сама Катарина? Но мечты, вызывающие слабость в коленях, так и остались мечтами.

Я не услышал ни звука шагов, ни лая собак. Неприметная дверца вдруг бесшумно распахнулась, и я отступил, разглядывая шагнувший ко мне из темноты изящный силуэт. Женщина.

– Что тебе здесь нужно? – Этот тихий, бесстрастный голос я узнал сразу. Графиня собственной персоной. – Разве ты не в городе?

– Был. Но вернулся, чтобы не дать вам совершить ошибку. Услышал, что вы решили отдать Катарину замуж? МОЮ Катарину?!

– Она никогда не была твоей. И, дай бог, не будет. Я не позволю ей испортить наш род кровью выродка! – В голосе старой графини прорезались гневные нотки. Впрочем, старой ее можно было назвать с натяжкой: идеальная фигура, строгая осанка, безупречные, чуть тронутые увяданием черты и абсолютно седые волосы. Сколько ей лет? – Пошел вон! И никогда не пытайся искать встречи с моей девочкой!

Ярость плеснула в сердце.

– Вы явно перепутали меня с тем, кому решили сосватать мою невесту! Еще никто и никогда не смел приказывать мне. Жаль, что нам суждено остаться врагами, но можете начинать уже сейчас привыкать к мысли о том, что наше родство неизбежно!

– Уходи! – Мне вдруг показалось, что ее глаза полыхнули странным желтоватым огнем. – Или умрешь!

Она развернулась и скрылась за дверцей, захлопнув ее передо мной.

Я заставил себя успокоиться.

Ярость и бессилие – не самые лучшие помощники для разума, а подумать мне сейчас не мешало. Как убедить эту каргу отдать мне Катарину? Как увидеться с любимой? Здесь ли она?

Взяв под уздцы обессиленного жеребца, я не стал садиться верхом. Развернулся и медленно направился по расхлябанной дороге прочь. Не видя луж, не замечая грязи. Только бы идти. Чтобы шагами заглушить злость, осевшую пеплом на кострище ярости.

Вскоре поместье Мареш скрылось в ночи, и я остался один на один с дорогой, трусившей рядом лошадью и любопытным глазом луны, следящей за мной сквозь рваное рубище туч. Надо остановиться и дождаться рассвета. Возможно, встречу кого-то из селян, кто согласится передать весточку Катарине…

Я так задумался, что едва не упустил из вида мелькнувшее в придорожных кустах белое пятно. Сразу вспомнилась история, рассказанная Дорелом. Белый дьявол…

По спине пробежал холодок, заставляя меня сжать покрепче рукоять клинка и настороженно оглядеться. Деревья подходили совсем близко к дороге, но почти все – тонкоствольный молодняк. Плохо. Я даже не смогу защитить спину!

Словно в подтверждение опасений впереди послышалось короткое тявканье, и звук снова поглотила тишина.

Я прижался к испуганно всхрапнувшему жеребцу, до боли в глазах вглядываясь в темноту.

Это всего лишь лиса! Неужто я с лисой не справлюсь?

Словно в ответ моим мыслям на дорогу выпрыгнул белый зверь. Гораздо крупнее обычной лисы, но и не волк. Будто в насмешку надо мной послышалось знакомое тявканье. На этот раз где-то сзади. Я стремительно развернулся и замер, растерянно разглядывая две его точные копии. Меня тут же сбили с ног. Я откатился, спасаясь от оскаленных морд, нашарил рядом еще теплую рукоять и принялся колоть наугад. Скулеж и короткий хрип подсказали, что клинок нашел жертву. Звери на миг отпрянули, замерли и тут же взбешенной, неистовой волной накатились, подмяли под себя.

Сколько их? Сто? Тысяча? Рука совсем скоро устала колоть и резать, но меньше этих тварей не становилось. Их укусы горели, словно клейма раскаленного тавра, и приводили в бессильную ярость, а в голове билась равнодушная мысль: «Глупо! Как же глупо погибнуть вот так!»

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Лисы белыми призраками, облаками тумана в мгновение ока растворились среди деревьев.

Морщась от боли, я с трудом сел. Никогда в жизни не чувствовал себя таким слабым! Таким ничтожным!

Лошадь сбежала.

Одежда порвана.

Я даже подняться не могу! Видимо, какой-то зверь всерьез наметил меня себе на ужин. Но самым мерзким было другое! Меня мутило, а перед глазами все плыло так, словно я перебрал вина.

Не выдержав, я снова лег на землю и, кажется, отключился.

Меня заставили очнуться легкие шаги. Совсем близко… Приоткрыв глаза, я сквозь веки увидел, как надо мной склонилась одетая в белые одежды фигура. Нереальность сводила с ума. Наверное, от укусов у меня начался жар, и как следствие – видения. А может, пришло мое время, и ко мне спустился ангел?

– Владислав… Любимый…

– Катарина? – Глаза распахнулись сами собой, а ощущение нереальности усилилось. Ну, точно, видения! Откуда взяться в лесной чаще ночью моей любимой?

– Вставай. Пойдем!

Я ощутил тепло и реальность ладони, сжавшей мою руку.

Прикусив губу до крови, я усилием воли заставил себя подняться. Боль была везде. Нет, не так. Я сам стал этой болью.

Мою талию обвила гибкая девичья рука. Опираясь на спасительницу, я сделал шаг. Еще. Еще.

– Куда ты меня ведешь? – Вырвавшийся хрип трудно было назвать голосом. Я невольно коснулся на удивление целого и невредимого горла. Только чудо не позволило белым тварям добраться до моей глотки. Или… что-то заставило их оставить меня в живых?

– Тут недалеко ручей! Нужно промыть раны. Вымыть из них яд. Пока не поздно. – Катарина крепче обняла меня за талию и повела куда-то в лес.

Сколько мы шли – не знаю. Реальность не раз ускользала от меня. Не прекращая шагать как заведенный, я несколько раз проваливался в забытье, затем вновь возвращался в этот мир. Казалось, мы идем вечность. Огонь из ран проник мне в кровь и теперь жег изнутри. И хотелось лишь одного – смерти.

В лицо плеснули ледяной водой, заставляя очнуться и жить. Я распахнул глаза и уставился в глаза любимой. Жжение почти исчезло. Осталась лишь зудящая боль, но я уже знал – очень скоро пройдет и она.

– Катарина… – мой голос еще был хриплым, но я уже мог его узнать.

– Владислав… Влахо… – Она всхлипнула и улыбнулась. – Я думала, не успею. Бабушка ничего не может от меня скрыть. Я научилась видеть ее мысли. Она сказала, что приходили за ночлегом путники, но я увидела твое лицо. Она сказала, что дала им еды и отправила восвояси, а я увидела стаю, что уже идет по твоим следам. Бабушка не приказывала им убить тебя. Она лишь хотела, чтобы тебя напугали, но… я почувствовала твою боль и поняла, что ты можешь не дожить до утра.

Я поморщился, сел и огляделся.

– Где я? – Вместо темного неба надо мной нависал опутанный корнями потолок. Свет шел из крошечной дыры где-то сбоку. Лежанка из травы покрыта грубой холстиной, а на плечах холстина, служившая мне одеялом, – вот и весь скудный скарб. – Что это?

– Это нора. – Катарина улыбнулась. – В лесу таких много. Удобно. Позволяет прятаться от охотников госпожи… – Она помрачнела, но все же произнесла имя моей матери. – Госпожи Софии. Почти все норы сообщаются между собой узкими ходами. Так удобно путать следы. Но есть и просто норы. Они – дом для тех, кого застало полнолуние. Влахо, ты должен уходить. Скоро рассвет. Я дам тебе другую одежду. Пусть не такую изысканную, как была у тебя, но…

– Катарина… Кэти! – Я прижал ее к себе. – Я ничего не понимаю. Возможно, это последствие укусов, но мне кажется, ты говоришь на другом языке. Меня не было всего три месяца, а ты так изменилась… Все изменилось!