- У меня есть деньги, – озвучивает их мысли Мо. – На банковской карте есть заначка. Но это все... там, далеко. Черт, да как же это все случилось?! Что я тут, а все остальное – карта, телефон... Телефон! Черт!
Они молчат какое-то время, глядя друг на друга.
- Да, телефон... – вид у Миши потрясенный. – Ведь можно позвонить! В школе есть телефон, там же у меня номера есть, в записной книжке – и матери, и отца.
- Черт! Черт! Черт!!! – Мо ударяет кулаком одной руки в ладонь другой.
- Что?
- Ты думаешь, я помню хоть один номер на память?! Все записано в телефоне! Проклятье!
- Мика, Лина, а вы?
- А мы кифэйи, не испорченные цивилизацией, – за обеих отвечает Мика. – И сами без телефонов живем, и родители у нас – тоже. Они же Томалы, живут в глуши. Там связи нет.
- Ясно. Ну, я тогда в школу сейчас схожу, позвоню. Вот же... выпало совсем из головы! Про телефон.
- Давай. Надеюсь на хорошие новости. Нам нужен план, – рассудительно говорит Лина. – Думаю, нам надо в первую очередь добраться до своих родных. Найти их. Это трудно, я понимаю. Надо составить список, чтобы определиться: кто и где. Надо прикинуть, какими мы располагаем ресурсами. Просто... мы все равно пока не можем ни до чего додуматься. А неизвестность... когда я не знаю, что с мамой... с отцом... Не знаю, как вас – а меня это сводит с ума.
- Нас это тоже сводит с ума, – невесело отвечает Мо. – Только вот неизвестность дает хоть какую-то надежду. А когда ты знаешь...
- Пойдемте домой, – резко говорит Мика. – Холодно.
- Пойдемте, – соглашается Мо. – А то ты, наверное, проголодалась.
- Знаешь, что?! Я, между прочим, могу это контролировать! Я в лесу почти двое суток терпела! Без еды! И... – Мика буквально захлебывается возмущением.
- Эй, ты чего кипятишься? Я абсолютно серьезно. Переживаю же за тебя.
- А вот не надо за меня переживать!
- Вот скажи мне, брат Альфаир, – Мо обращается к Михаилу, озадаченно глядя в спину удаляющихся сестер. Хрупкое перемирие распалось, непонятно от чего. – Что я делаю не так?
- Не знаю, – меланхолично пожимает плечами Михаил. – Я лично первый раз Рокса вижу. Может быть, это их нормальное состояние. Может быть, не в тебе дело. А просто у них так принято...
- Как у самок богомолов?
Михаил усмехается.
- Знаешь, для оператора портового крана ты довольно начитан.
- Не надо недооценивать пролетариат, товарищ интеллигент! И потом, я как-никак Альфаир второго уровня.
- Я помню. Не буду недооценивать. Ладно, я в школу пойду.
- Я с тобой, хорошо? А то опять попаду под горячую... хм... руку.
- Ну что, Миш?
- Не берут трубку. Ни мать, ни отец, – отвечает лаконично, но видно, что расстроен. – Потом еще попозже позвоню. Но что-то у меня... – осекается и резко меняет тему: – Как уроки, маленький?
Фарид строптиво сверкнул на них темными, особенно темными на фоне ярких белков, глазами.
- Мне надо туда.
- Куда – туда? В туалет? По большому, по маленькому?
- В лес! – огрызается. – Туда, где все это случилось.
- Зачем? – Михаил садится за стол, отодвигает в сторону разбросанные книги, исписанные цифрами и формулами листы бумаги.
- Я не понимаю! – Фарид вцепляется в свою и без того лохматую шевелюру совершенно театральным по исполнению, но, тем не менее, абсолютно искренним жестом. – Что-то ускользает! Вот что-то очевидное! Ответ где-то рядом, на поверхности. А я его не вижу!
- Трудно его увидеть на поверхности, – Мо разглядывает стол, погребенный под бумагами.
- Пойдемте, а? – смотрит на них умоляющим взглядом. – Я уверен, что там, на месте, я все пойму!
- Давайте дождемся Софию. И потом, – Михаил морщится, – я вот пока не готов туда соваться. Там что-то... будто выпивает меня. А вы не чувствуете?
Вразнобой:
- Да!
- Нет.
- Да там вообще хрень какая-то!
Последняя реплика, ясное дело, принадлежит Мике.
В конце концов, они убедили Фарида подождать. В отместку тот озвучил список измерительных приборов, от которых он бы не отказался. Михаил глянул на список, хмыкнул:
- А счетчик Гейгера-то тебе зачем?
- Надо.
- Все равно нет.
- Ну, а вдруг...
- Барометр? – изгибая бровь.
- Надо!
- Рефлектометр тоже надо? – бровь выгибается еще сильнее.
- Да!
- Хорошо, – Михаил невозмутимо складывает список, засовывает себе в карман. – Я поспрашиваю. Но, боюсь, в итоге тебе все равно придется обойтись линейкой. Ну и еще, – упреждая готового возразить Фарида, – циркулем. И термометром.
А потом они все-таки сели за список, подвинув Фарида с учебниками к краю стола.
- Миш, давай ты сначала, – Лина держит в руках ручку и лист бумаги, отвоеванный у Фарида. – А я буду записывать.
- Так, – он трет лоб. – Отец. Альфаир первого уровня. В Грузии. Есть у кого-то там родственники?
Остальные качают головой отрицательно.
- Мать и самая младшая сестра, она еще маленькая, с мамой живет. Мать – Альфаир первого уровня, поселок рядом с Якутском.
- Как у тебя родителей-то разбросало...
- А у вас не так?
- Так, – вздыхает Мо за всех.
- Ну, и Соня. Про нее вы знаете.
- Знаем, знаем, – бормочет Мо. – Так, я, да? Мать... – вздыхает. – Ну, вы в курсе... Сестра. Альфаир, как я. Тоже второй уровень. Татарстан.
- Ого! – Михаил удивлен. – Целых два Альфаира второго уровня в одной семье. Круто.
- Да что особенного-то, – Мо пожимает плечами. – Так, дальше. Отец – Нафт. На Чукотке. Берег Восточно-Сибирского моря.
- Нафт?! – все четверо, хором, даже Фарид от бумаг оторвался.
- Ну да. А что такого?
- Говорят, Нафтов меньше всего, – отвечает Миша за всех. – Самый редкий вид кифэйев.
- Я слышал такое же про Таригов, что их совсем немного.
- А есть еще эти... Каркуты. И Глямы. И Нымсы
- А, по-моему, это уже сказки. Их не существует! – голос Мики звучит резко.
- Одно мы знаем совершенно точно, – примирительно говорит Лина. – Что существуют Альфаиры, Роксы, Водзары. А еще Томалы, Тариги и Нафты. Вот это мы знаем абсолютно точно.
- Да, – соглашается Михаил. – Этих мы знаем лично. Но все же... Нафты... Про них говорят такое... Мо, а правда, что у них какое-то особое зрение? Очень... хорошее. Говорят, что Нафт может...
- Со ста метров белке в глаз попасть? Поверь мне, для моего отца это сущий пустяк.
До. Али.
Глаза смотрят на море. Глаза – светло-серые, почти добела, еще чуть-чуть светлее – и будут не глаза, а страшные бельма уже. Но нет, все же глаза, очень светлые, особенно светлые на фоне смуглой кожи, черных ресниц.
Море же сейчас именно белое, совсем, совершенно. Все покрыто льдом, снегом, торосами. Через два месяца откроется летняя навигация по Северному морскому пути, пойдут ледоколы. Отсюда, с берега, не слышно, с каким страшным треском ломается многометровая толща льда под неумолимым напором бронированного носа. Зато Али будет прекрасно видно, как за ледоколом остается темная вода. Темно-темно серая, почти черная. Лютая, холодная. И по этой воде, как гусята за гусыней, пойдут обычные суда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
