— Ничего, — снова сказал умный тесть. — С голоду, небось, никто не помрет, даже если очень захочет. Мы вот вора Зворыку и голодом пробовали уморить, воды не давали — не помер. На куски разрубили, так он руками все сгреб в кучу и опять получился — правда, корявый такой, но передвигаться мог.
Апсурда на него все яды извела — никоторый не берет. Тогда решили мы его сжечь…
— Представляю, — вздохнул Жихарь.
— Чего ты там, милый зять, представляешь? Даже золу растолкли! Теперь он у нас вроде как пыльное такое облачко с человеческими очертаниями, но все равно пытается по чужим клетям лазить…
Огонь многоборцы попробовали сразу — пожгли в кузне Окула всех бессмертных кур и убедились сами, что и в пепле Смерти нет, шевелится пепел, машет черными полупрозрачными крыльями и вроде бы даже кудахчет…
На вольном воздухе повынесло из головушек хмель, и потянулись мудрейшие с отважнейшими назад в кабак, чтобы не задумываться над происходящим.
В кабак тем временем прикатился Колобок. Он сидел на прилавке и надсмехался над кабатчиком Бабурой:
— Собирай, собирай денежки! Веди им счет! Глядишь, на Смерть и насобираешь!
— А что? — нахмурился кабатчик. — Может, и прав Колобок? Как ты, княже, мыслишь? Может, какой злодей похитил нашу Смертушку, а теперь подождет, когда народ впадет в полное отчаяние, да и потребует за нее неслыханный выкуп? Скажет, давайте-ка сюда все деньги, сколько их у вас накопилось! И ведь отдадим! Рыдать будем, но отдадим!
Предположение Бабуры повергло собравшихся в большое замешательство, потому что жадин и злодеев на свете хватает с избытком. Правда, таких отчаянных, чтобы посягнуть на самое Смерть, среди них не водится…
— Начнем с того, что никакой Смерти вообще нет! — объявил Лю Седьмой.
Люди загудели:
— Ну ты сказанул, Бедный Монах!
— Кабы люди не мерли — земле бы их не сносить!
Лю подождал, пока мудрые мысли иссякнут, и продолжил:
— Есть только переход из одного состояния в другое. Все сущее сменяет друг друга в неисчерпаемом многообразии, и всякая вещь возвращается к истоку! Но нынче все стало не так: в небесных парах нет согласия, в земных испарениях — застой, шесть видов энергии вышли из равновесия, в смене времен года нет порядка. Такое впечатление, что из сложнейшего механизма бытия кто-то вытащил самую необходимую часть, словно шкворень из телеги…
«Сказать ли ему про ваджру? — задумался богатырь. — Ведь я ее и впрямь вместо шкворня некогда использовал… Да нет, где ваджра — и где Смерть!
Тут что-то не сходится…»
Собравшиеся снова зашумели. Богатырь поднял руку, добиваясь тишины.
— Много чего мы здесь наговорили и даже напели. Одно только непонятно — делать-то чего?
— Для начала следует определить, что такое Смерть, — предложил кто-то из волхвов. — Какого она рода?
— Смерть — это то, что отличает богов от людей!
— Она — детям утеха!
— Она — старым отдых!
— Она — рабам свобода!
— Она — должникам льгота!
— Она — трудящимся покой!
— Никто от нее не уходил, не минул!
— Слыхали уже!!! — сильнее грома крикнул Жихарь. — По сотому кругу идем!
Без определений обойдемся! Коркисы-Боркисы нашлись, тоже мне! Был бы с нами Беломор — враз бы все растолковал…
К неклюду Беломору князья и волхвы относились по-разному, но все признавали, что у старика с беглянкой (или полонянкой?) были особые, едва ли не родственные отношения. Не подозрительно ли, что оба пропали чуть не разом?
— Не знаю, добрые сэры, — сказал молчавший дотоле король Яр-Тур. — Во многих языках, хотя бы и в моем, Смерть мужского рода…
— Ну да! Разве бы мужик такое гадство учинил, разве бросил бы свое хозяйство? Явно бабий поступок: сделали либо сказали что-то не по ней, она и пошла подолом крутить… — возразил князь Перебор Недосветович.
— Ты всех-то со своей Апсурдой не равняй! — поднялись на него. — А наша Смертынька была серьезная, рассудительная…
— Зря никого не прибирала…
— Богатеям потачки не давала…
И опять много хороших слов сказано было про Безносую (хотя никто ее так не величал), словно бы стремились воротить пропажу добрым к ней отношением.
— Да, — сказал Колобок, когда славословия иссякли. — Думается мне, что сейчас во многих местах сидят люди, вот так же, как мы, и гадают, что делать. Может, где-нибудь уже и догадались. Тем более что мозголомку вашу не жрут…
— Трезвенник великий! — сказал Жихарь. — А вы знаете, что нынче на Купальный день парни за девками не гонялись, по траве нагишом с ними не кувыркались? Так и просидели всю ночь у костров… Даже не дрались из-за девок! Все плетни и заборы целые стоят!
— Да ты что? Быть не может! — ужаснулись собравшиеся.
— Точно! Ляля и Доля бегали подглядывать за ними, да так ничего особенного и не подглядели…
Князья, волхвы, короли и ханы смущенно закашлялись. Народ собрался взросльй, каждый по себе заметил, что как-то сама собой сошла потихоньку на нет всякая тяга к румяным ланитам, сахарным устам да бельм грудям, но только каждый же надеялся, что это его собственная беда в собственных штанах.
Ан нет, теперь всякая беда — общая…
— Все правильно, — сказал Колобок. — А чего ж вы хотели? Если нет Смерти — нет и нужды плодиться-размножаться. И листьям зеленеть ни к чему, дерево засохнет, но жить будет. Так и человек — в землю не сойдет, но и плодов не даст. А даже пусть и сойдет, все равно там не испортится, не станет удобрением земли, ей это теперь ни к чему…
— Вселенная пришла к своему концу, — подхватил Лю Седьмой. — Учители древности полагали, что мир погибнет во мгновенной вспышке и возродится снова в такой же вспышке, а он, оказывается, просто-напросто увянет и с веками рассыплется в прах — пусть даже и живой прах. Но никогда его частицы уже не соединятся для образования новой жизни. Зима ничего не умертвит, но и весна ничего не воскресит. Такого конца не предполагал никто. Исчезли тени — и вот уже глаза наши не видят света. Исчезла тишина — и мы не воспринимаем звуков. Небо потеряло власть над землей, но, как видно, не скорбит о потере… Никакой Смерти в мире не было, друзья мои, только теперь она и пришла — Настоящая Смерть!
Народ в который уже раз пригорюнился и приложился в поминальном молчании к ковшам.
— Хэй! — раздалось у порога. — Сиднями сидите, а мы за вас стараемся!
Жихарь недовольно оглянулся на внезапного весельчака.
В проеме стояли, с трудом удерживая в дряхлых руках рогожный мешок, старые разбойники — Кот и Дрозд.
— О, это, кажется, ваши морганатические родители, сэр Джихар? — сказал король Яр-Тур.
— Вы чего, отцы, притащили? — спросил Жихарь.
— Можно сказать. Смерть и притащили! — бодро доложился Кот. — Видим, что на вас, молодежь, надежды никакой, вот и пораскинули умом, приложили немалые труды… Дрозда благодари, он это все придумал…
— Да чего придумал-то?
Мешок замычал и задергался. Разбойники раскачали его и бросили к Жихаревым ногам.
— Кто у вас там? — испугался богатырь.
— А Кощей Бессмертный! — сказал Дрозд и легонько пнул мешок. — Сколько веков был народным вредителем, разлучал супругов! Девушек красных похищал прямо со свадьбы! Теперь пусть послужит обществу…
Новость была столь поразительна, что главная беда как-то забылась.
— Ну, отцы… — сказал Жихарь. — Льзя ли поверить: чтобы два почтенных старца одолели такое чудовище? Да как вам это удалось?
Кот потянулся с урчанием.
— Вы сперва добрых молодцов накормите, напоите… — начал он.
— Это само собой, — сказал богатырь. — Только полно, Кощей ли там? Ведь никому еще не удавалось его… этак-то… в мешке…
Все поднялимь с лавок и обступили добычу.
Старцы хватили по ковшу мозголомки, даже не поблагодарив подносивших, и стали развязывать узлы.
— Вот он, радостный наш! Поднимайся, нравственный урод!
Из мешка поднялся никакой не урод, а кудрявый словно Лель, и такой же румяный юноша в богатых, но здорово порванных и запачканных одеждах. Изо рта юноши торчала тугая грязная тряпка.
— Обзывался и кусался, — пояснил Дрозд. — Мы, Жихарка его логово давным-давно еще выследили. Но не трогали до поры. Думали, вырастим богатыря Жихаря, его на подвиг и отправим чтобы прославился сразу, с младых ногтей. Но ты пропал, а мы потом и запамятовали: нам-то он на кой нужен? А сейчас припомнили.
Для верности позвали с собой Мутилу, он его и вылил, как суслика, из норы, а тут мы с мешком…
— Да какой же это Кощей? — сказал Жихарь. — Кощей должен быть древний, ветхий… Чахлый, одним словом.
Кот посмотрел на воспитанника с сожалением.
— Сам ты чахлый, — сказал он. — Слово «кощей» что, по-твоему, означает?
— Ну… — богатырь растерялся. — Ну, раб… пленник…
