Проворчав что-то неодобрительно про нынешнюю безумную молодежь, он уложил меня на кушетку и тщательно осмотрел. И с сожалением признал, что ничем не может мне помочь. Зато выработал правила, согласно которым теперь текла моя жизнь. Никаких танцев, охотничьих прогулок и прочих активных увеселений. Потому что любое неловкое движение, резкий рывок или сколько-нибудь быстрая ходьба провоцировали приступ жгучей боли в спине.
Впрочем, изменения в поведении и образе жизни остались практически незамеченным. Пока тянулся траур, меня не приглашали на балы, а про заброшенные одинокие прогулки по паркам никто не знал. За год или два я растеряла всех немногочисленных подруг… Впрочем, какие могут быть друзья у кронпринцессы? Одна вышла замуж, другая уехала… их отдаление не затронуло меня, близких друзей у меня не было. А компанию мне пытались составить только те, кто желал как-то возвыситься. Впрочем, они быстро поняли, что я бесперспективна… Мои интересы - это неожиданное призвание, странная любовь и… боль. Ни тем, ни другим, ни третьим делиться с кем то ни было я не собиралась.
Да, в ближайшую деревню я все же выбиралась не реже раза в неделю, не смотря на трудности, у меня даже появились постоянные пациенты. И они стали мне куда ближе, чем те, кто обитал в замке, скрытом в густом мрачноватом лесу. А потом… потом стало не до праздников. Все были так заняты, переживая за наши войска и проклиная неожиданно отвернувшуюся удачу, что превращение произошло совершенно незаметно. И то, что кронпринцесса стала нелюдимой и замкнутой, никого не удивляло. Кольцо бед смыкалось… и радоваться было нечему. Немного обидно, что даже любящая мать не сообразила, что произошло. Но… я ведь и не собиралась никому ничего рассказывать, они бы просто не поняли. И любовь, и призвание - это просто блажь, возникшая от безделья, сказали бы они. Так не бывает! Но все равно обидно.
Ах, да. Необходимым атрибутом моей жизни теперь является жесткий и прочный корсет, к которому, разумеется, прилагаются подобающие платья. Высокие воротники, пышные юбки из шелка и бархата… даже дорожное платье, в котором я отправилась в эльфийский лес, было снабжено всеми атрибутами последней придворной моды…
* * *
Легкие, но уверенные прикосновения холодных рук, осторожные, и какие-то щепетильные… Пальцы пробежали от лопаток к талии, на миг задержавшись в очаге болезненных ощущений, и дальше вниз, выводя меня из забытья. В один миг все вернулось… теплое и ароматное дерево, угадывающееся под чуть шершавой тканью. Солнечный лучик, нетерпеливо пытающийся пробраться под зажмуренные веки, шелест листвы… чье-то спокойное дыхание. Мир и покой…
Глубоко вдохнув, открываю глаза. В тот же миг на обнаженное тело легло шелковое покрывало. И первое, что бросилось в глаза - легкая плетеная стена. Соломенные пряди создавали замысловатый узор, сквозь щели лучиками проскальзывало солнце, образуя свой собственный. Над головой раздалось певучее:
- Вы можете встать!
Я искренне засомневалась, припомнив, что именно послужило причиной потери сознания, но доброжелательная уверенность сказавшего заставила ему поверить. Хотя… таким же тоном я утешала своих пациентов. Ну ладно, рискну. Опершись на будто бы чужие руки, приподнялась, осторожно повертела головой. И узрела черноволосого эльфа.
Извернувшись, подхватила край покрывала, прикрывая грудь. Не то, что я была по-настоящему смущена, скорее просто полагалось стесняться наготы в присутствии посторонних мужчин.
Пустая круглая беседка была залита светом. Посреди помещения стояла высокая кушетка, отойти от которой я немного боялась.
- Где я? - в моем голосе прорезалось демонстративное недоумение.
Эльф склонил голову, чуть улыбаясь.
- В моем доме.
Кажется, он иронизирует?
- А кто же вы? - выделила я последнее слово.
- Велариар, мастер - целитель, младший в тройке Шеллиана Иралиэнэ, коллега, - вежливо склонил он голову.
- Шеллиана? - растерянно и удивленно прошептала я, непроизвольно касаясь висящего на шее кулона, и не обратив внимания на последнее слово эльфа.
Как странно. Но осмысливать произошедшее придется позже, а сейчас, удивленно прислушиваясь к собственным, почти забытым ощущениям. Боли не было, а только странное онемение, постепенно рассеивающееся и оставляющее после себя легкость. Он… что он со мной сделал?! Закутавшись в покрывало, я проследовала за эльфом по длинному изгибающемуся коридору в основное здание. В одной из бочкообразных комнат на нижнем уровне Древа он указал на стопку одежды и исчез в одном из коридорчиков. Я облачилась в длинную просторную тунику и льняную юбку и пошла следом. Кончиками пальцев касаясь живой стены, все еще настороженно прислушиваясь к собственным ощущениям и все сильнее желая получить объяснения.
В большой комнате меня ждали. Черноволосый целитель и ослепительной красоты эльфийка стояли у занавешенного лиственным ковром выхода и тихо переговаривались. Замерев в проеме, я прислушалась. Полузнакомые слова складывались в фразы, которые ошеломленное неожиданным исцелением сознание никак не желало воспринимать.
- Ты опять собираешься принуждать! Выбор должен быть добровольным! До-бро-воль-ным! И полностью осознанным.
- Но он не хочет! Мы дали ему время, и любая из избранных была бы счастлива составить ему пару!
- Я говорю не о выборе Голоса, - закатил глаза целитель, - а о выборе Пути! Нельзя подталкивать и подсказывать!
- Но надо!!! Надо уже определиться! Надо…
- Уж разбирайся сама, дорогая кузина! В этом деле я тебе не помощник!
- Ну и прекрасно, справлюсь и без вашей помощи, дорогой братец!
Черноволосый эльф, досадливо передернув плечами, резко развернулся и вышел на улицу. Его собеседница развернулась ко мне, очаровательно улыбаясь и источая дружелюбие. Тонкое лицо, широко расставленные изумрудные глаза, рассыпанные по плечам темные кудри, придерживаемые узким обручем, простое длинное платье, скрывающее изящную фигуру. Старейшина одного из темных Домов, наверное. Она подошла ближе, подхватила меня под руку, и почти пропела:
- Позвольте мне проводить вас? Нам с вами очень надо поговорить.
Вежливо улыбнувшись, склонила голову, хотя совсем не горела желанием общаться с этой красавицей. Она напориста и упряма, своевольна и хитроумна, в глазах, прикрытых длинными ресницами, плещется напряжение.
- Мне бы тоже хотелось поговорить… - попыталась перехватить нить разговора.
- С кем? - какое искренне удивление.
- С Велариаром. Куда же он пошел? - добавив капельку укоризненного сожаления в голос, спросила я.
- О… у целителя сейчас много дел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
