Приобретя на конной станции билет до Номольфа (проходящий экспресс-дилижанс повышенной комфортности, прибытие и отправление в полночь), парень отправился погулять по городу, предусмотрительно держась подальше от рынка. Дастину вовсе не хотелось сидеть в душном, прокуренном зале ожидания, тем более когда до прибытия-отправления междугороднего дилижанса еще предостаточно времени. Да и нормально поесть совсем не мешало - пирожки оказались неважной заменой полноценному обеду.
Встречи с армейским патрулем Дастин не опасался. Судя по тому, что за весь день он ни разу не видел на улицах хотя бы одного военнослужащего, никаких армейских подразделений здесь не дислоцировалось. Но даже если бы они были, и даже если бы Дастина задержал военный патруль для проверки документов, то и тогда не возникло б проблем. В выданном канцелярией училища командировочном предписании указывалось, что кадет Дастин отправлен в составе группы для выполнения особого поручения сроком на три дня: фирменный училищный бланк, гербовая печать, генеральская подпись. Комар носа не подточит.
Ну а то, что группа уже сутки как погибла, кому оно нужно знать?
На будущее - отметил для себя Дастин - необходимо избавиться от училищной формы и оружия. Жаль, конечно, форму, а пуще того шпагу - но гражданским лицам, если они не дворяне, носить ее не положено.
Незаметно наступил вечер. Солнце окончательно спряталось за городские дома, стало быстро смеркаться: на улицах там и тут начали зажигаться фонари. Дастин, решив что достаточно поглядел на неинтересный ему городок и достаточно отведал разных блюд в местных харчевнях, не спеша направился к конной станции - до прибытия полуночного дилижанса оставалось еще два-три часа.
Возвращался кадет к станции другим путем, через небольшой, но густой парк. Похоже, особой популярностью у горожан тот парк не пользовался: был он тих и безлюден. Хотя, скорей всего, Дастин попросту оказался в момент «пересменки» - когда гулявшие весь день пенсионеры и мамаши с детьми наконец-то ушли, а влюбленные парочки, местные хулиганы и непритязательные любители выпивки на природе еще не подтянулись к своим облюбованным местам.
Кадет дошел почти до выхода из парка - уже были видны близкие фонари на конной станции и слышны разговоры скучающих в ожидании пассажиров, - когда впереди от высоких кустов, растущих по обе стороны заасфальтированной дорожки, отделилась темная фигура. В свете поднявшейся луны Дастин без труда опознал одного из давешних цыган, тех, что купили у него коней: в руке бородач держал нож с непомерно длинным, хищной формы клинком. Намерения цыгана были понятны без слов; кадет вынул шпагу из ножен и, не уменьшая шага, продолжил путь. Цыган заступил парню дорогу, сказал негромко:
- Эй, чаворо, отдай наши деньги и мы разойдемся по-хорошему. Ладно?
- Нет, - тоже вполголоса ответил Дастин, направив клинок шпаги в сторону противника и стараясь обойти разбойника стороной: кадет вовсе не собирался затевать ненужную резню, куда ножу до боевого оружия. - Не ладно. Только убив меня.
- Как скажешь, - ровно ответил цыган, - твой выбор.
В кустах за спиной Дастина зашуршало и в тот же миг что-то сильно ударило его под левую лопатку; спину и грудь пронзила невыносимая боль. Кадет глянул вниз: из груди торчало острие точно такого же ножа, какой был в руке у бандита. О втором цыгане парень, к сожалению, не подумал.
В голове кадета зашумело, в глазах померк лунный свет, и Дастин умер.
…Очнулся Дастин оттого, что у него невыносимо чесалась спина, под лопаткой, да и грудь с левой стороны словно блохи искусали. Кадет, постанывая от колющей боли в сердце, сел, с недоумением огляделся по сторонам: вокруг чернел безлюдный парк, в небе висела луна; издалека доносилось ржание лошадей. Где он находится, почему, и что с ним стряслось, Дастин не помнил. Нечаянно глянув на грудь, он увидел что куртка полевой формы измазана невесть откуда взявшимися серебряными потеками… тут память вернулась кадету. Полностью, со всеми подробностями.
Дастин вскочил на ноги - сердце уже не болело, - и первым делом проверил на месте ли оружие с сумкой. Увы, ни шпаги, ни денежной выручки у него больше не было; документы бандиты не тронули, да и зачем им казенные армейские бумажки. А шпагу они наверняка или унесли с собой, или зашвырнули куда-то в кусты.
- Так, - мрачно сказал Дастин. - Та-ак. - Судя по висевшей на прежнем месте луне, он был без сознания минут пять, не более. Пока раны не затянулись.
Мысль о том, что он воскрес из мертвых, Дастину и в голову не пришла. Зато явилась другая - о том, что вряд ли грабители успели далеко уйти.
Кадет закрыл глаза, чтобы зрение не мешало выбирать правильное направление, внимательно прислушался и, по-собачьи часто дыша, принюхался: отчетливо пахло чужой грязной одеждой, давно немытыми телами, дымом костра. А еще остро пахло его, Дастина, свежей кровью. Вот по этому невидимому следу, по запутанным дорожкам парка кадет и отправился, постепенно ускоряя шаг. Вскоре Дастин перешел на бег: мало того, что запах усилился настолько, что невозможно было дышать, впереди стали слышны торопливые шаги грабителей.
Как и когда цыгане его выследили, Дастина сейчас заботило меньше всего: внутри него клокотала ярость, кадет был готов разорвать ворюг голыми руками, даром что у него не было оружия.
Дорожка круто повернула в сторону - за поворотом Дастин наконец-то увидел идущих впереди цыган. Один из них нес под мышкой сумку с деньгами, второй шел рядом: кисти его рук сияли отраженным лунным светом, будто их ненароком окунули в серебряный расплав.
- Эй вы, - окликнул своих убийц Дастин, - многих за свою жизнь порешили, да? - Оба бородача разом оглянулись. Остановились, повернулись к Дастину мрачными лицами, недоверчиво уставились на приближающегося к ним кадета.
- Чаворо, я же тебя убил, - удивленно сказал цыган с серебряными руками. - Ты мертвый. - Резко откинув полу куртки, он ухватился за рукоять испачканного серебряными пятнами ножа.
- Значит, плохо убивал, - угрюмо заметил Дастин и без какого-либо предупреждения кинулся в атаку, с голыми руками на двух вооруженных громил.
Время неожиданно замедлило бег: мгновения растянулись в секунды, а секунды стали долгими, утомительно медленными. Дастину некогда было удивляться произошедшему - цыган выдернул из-за пояса нож, очень быстро выдернул, но для кадета движения его были неспешными. Бородач лениво махнул перед собой клинком, ловя горло Дастина на лезвие, но парень без труда уклонился от стремительного удара и, подойдя к цыгану, наотмашь рубанул его по шее ребром ладони.
Ладонь кадета будто попала в вязкий, податливый студень: во все стороны брызнули ошметки мяса, а из того места, где раньше было горло, хлынул поток черной по ночной поре крови. Хлынул под бородой и через бороду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
