Клавдий протянул трубку девушке. Та отворачивалась, упорно не показывая лица, но голос снова был вполне тверд, когда, переведя дыхание, она сказала в трубку:
– Да. Конечно, вы правы.
Клавдий перехватил ее руку, потянувшуюся к телефонному рычагу; запястье было тонким и твердым, как ветка.
– Да, Юль, – небрежно бросил он, снова завладев трубкой. – Как видишь, я свое обещание выполнил… Могу я узнать, о чем вы договорились?
Пауза. По-видимому, профессор Митец не ожидал столь быстрой смены собеседников.
– Н-ну, Клав… Я не знал, что… Короче говоря, мы договорились дать Назару время на размышление. А потом, когда он придет в себя…
– Потом – это когда? – вкрадчиво осведомился Клавдий.
Митец заколебался:
– Ну, неделя… Может быть, две…
– Юль. – Клавдий сам ощутил, как изменился, наполняясь железными нотками, его ровный голос. – Девочка очутилась в дрянной ситуации. Ей некуда идти, она не зарегистрирована. Ведьмы, не прошедшие регистрацию в течение двадцати четырех часов с момента подписания последнего указа, – он мельком глянул на часы, – подлежат принудительной изоляции. Скажи мне внятно, берете ли вы с Назаром Ивгу под опеку? Сейчас? Или мне вызывать наряд, чтобы тащить ее в приемник-распределитель?..
Девчонка затрепыхалась; не глядя, он поймал ее за плечо. Попросил растерянно молчащую трубку:
– Юль, дай мне на секундочку Назара.
– Он спит, – глухо отозвался профессор Митец. – Мальчик трое суток на снотворном. Если ты думаешь, что он не переживает… что ему не больно… в конце концов, ведь именно ты…
Митец заводил себя; Клавдий прикрыл глаза, усилием воли придавая своему голосу спокойствие и мягкость:
– Я все понимаю, Юль. Мы, к сожалению, живем в мире, где, кроме ведьм, есть еще множество неприятных вещей… Я ни в чем никого не упрекаю. Скажи мне спокойно, как другу: вы можете сейчас взять девчонку… вроде как на поруки? Нет?
– Клав, – голос Митеца сделался усталым и просительным, – ты ведь… можешь что-нибудь придумать. Я умоляю тебя, Клав… Как друга. Придумай что-нибудь…
Клавдий помолчал, слушая, как тяжело, неровно дышит на том конце провода профессор Юлиан Митец.
А Юль-то не в форме. Ранненькая старость, никакого спорта, никаких прогулок, даром что загородный дом… Или его действительно так крепко шарахнуло? По нервам?..
– Хорошо, Юль, – сказал Клавдий почти что весело. – Только думайте быстрее, ладно?
Митец на том конце провода наверняка закивал. Забыв, что его не видят.
– Да, Клав, конечно… Спасибо тебе, Клав, тут такое дело… Щекотливое… Спасибо… Ты уж там… присмотри…
– Ага. – Клавдий не выдержал и тоже кивнул. – Ну, будь здоров.
– Будь здоров, дружище…
Он отнес телефон на место и пинками загнал под столик кольца витого шнура.
– Вы отправите меня в изолятор? – глухо спросила Ивга.
– Не знаю, – честно признался Клавдий. – Мне кажется, тебе там не понравится.
Губы девчонки вызывающе искривились:
– Я не стану так жить… Собственно, не знаю, зачем я к вам пришла. И на что…
Она хотела сказать – «на что надеялась», но говорить плачущим голосом ей явно не нравилось, и потому фраза осталась без конца.
Клавдий вздохнул:
– Видишь ли… Еще неделю назад я со спокойной совестью устроил бы тебя… к знакомым, к приятелям, к друзьям приятелей, к знакомым друзей, секретаршей в неплохую контору, уборщицей в чистенький офис… Да запросто. В этом городе полным-полно людей, которые с удовольствием оказали бы мне эту услугу… Но не теперь. Теперь я не могу тебя просто так отпустить… Ты же знаешь, что происходит… с ведьмами, вокруг ведьм. Да?..
– Да, – сказала Ивга шепотом. Клавдий удовлетворенно кивнул:
– Я рад, что ты понимаешь.
Ивга подняла на него глаза.
Вот теперь они были затравленные. По всем правилам лисьей охоты отчаянные глаза зверька, которому некуда отступать.
(Дюнка. Апрель)Догадка укусила его на обратном пути.
Он опоздал на последний автобус, но ему посчастливилось удачно поймать машину. Разговорчивый водитель жил неподалеку от студенческого городка и согласился бесплатно подвезти домой усталого измученного лицеиста:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Я, конечно, все понимаю, парень… Сам таким был… Но по ночам, знаешь ли, пацану шляться опасно, вообще-то…
– Мне уже семнадцать.
– Ну и что? Пацан пацаном…
Клав кивнул, соглашаясь. До общежития было сорок минут на автобусе – добрый и наставительный дядечка довезет его за четверть часа, и как хорошо, что Митец все еще дуется и не надо будет отвечать на вопросы…
На этом его везение закончилось.
У поста дорожной инспекции, контролировавшего въезд и выезд с центрального проспекта, машину остановили. Разговорчивый водитель, нимало не смущаясь, завел с постовым пространный разговор о погоде и качестве дорог на окраинах; тот кивал, изучая документы и подсвечивая себе фонариком. Поодаль стояли двое; Клав вздрогнул, разглядев короткие меховые безрукавки поверх кожаных курток.
– Будьте добры, откройте багажник…
– Ищут, что ли, кого? – беспечно поинтересовался говорливый шофер.
– Плановая проверка, – негромко отозвался один из чугайстеров. У Клава заныло сердце.
Равнодушно оглядев содержимое багажника, чугайстеры одновременно взглянули в лицо шоферу; тот, по-видимому, испытал мгновенное беспокойство.
– Извините за доставленное неудобство, – уронил тот из чугайстеров, что был повыше. – Счастливого пути.
Его напарник искоса взглянул на стоящего рядом Клава. Тому показалось, что подбородка небрежно коснулась ледяная рука.
– Парень контактный, – тихо сказал невысокий. По спине у Клава продрал мороз.
Шофер, уже открывший было дверцу, нахмурился. Второй чугайстер неторопливо подошел к Клаву и тоже заглянул ему в глаза. На плечо ему неприятно, как-то хищно и одновременно вкрадчиво опустилась стянутая перчаткой ладонь:
– С кем ты виделся сегодня вечером?
– Мое дело, – ответил Клав пересохшим ртом. – С чего мне вам докладывать?
– Твое дело, – спокойно согласился высокий. – Но ты контактный по нави. Не хочу тебя пугать…
Я не пугливый, хотел сказать Клав, но промолчал. Стиснул зубы. Пытать ведь не будут?! Откуда им узнать, где он прячет Дюнку?
– Не хочу тебя пугать, – продолжал высокий, – но навы общаются с людьми затем, чтобы убить. Уравнять, так сказать, шансы… Ты в первый раз видел эту девушку? Нет?
– Какую девушку? – спросил Клав, упрямо притворяясь тупицей. Он живет в свободной стране, этот тип в дурацкой безрукавке не в состоянии причинить ему хоть сколько-нибудь ощутимого вреда.
– Девушку, с которой ты несколько часов назад имел интимную связь, – бестрепетно объяснил высокий. – Переспал, иначе говоря. Или ты это сделал с несколькими подряд?
Клав почувствовал, что краснеет. Это он-то, не без основания полагавший, что у него железные нервы! А вот как все просто – несколько небрежно брошенных слов, и вот он уже стоит голый посреди людной площади…
– Малыш, ты сегодня прошелся по бритве. Нечего теперь обижаться на меня, который всего только и хочет, что тебе помочь. В другой раз везение может не повториться… Вчера мы вытащили из ванной пятнадцатилетнего паренька. Вскрыл себе вены.
Ванна. Ванная. Какое противное слово…
Вот тут-то Клава и достала невозможная, отвратительная мысль. И отразилась у него на лице таким непритворным ужасом, что рука, лежащая у него на плече, ощутимо потяжелела:
– Тихо… Спокойно, все уже позади, ничего…
Включенный фен на краю хлипкой полочки. Но как он там оказался?!
Дюнка так плакала…
«Ты сегодня прошелся по бритве…»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Вспомнил?
Клав проглотил густую горькую слюну. Неправда. Дурацкое совпадение. Подставка…
«Вспомнил. Я живу с навкой, мы снимаем квартиру на…»
– Давай, малыш, говори. Никто никогда не узнает, что именно ты нам сказал. Знать будем только мы.
А водитель?! Вот он, стоит рядом, рот полуоткрыт, в глазах удивление с изрядной долей гадливости…
