Читаем без скачивания "Пощады никто не желает!" АнтиЦУСИМА - Глеб Дойников

Во - первых, более длинная, хотя и уступающая в скорости линия Макарова тоже почти синхронно довернула к берегу. Макаров явно давал понять Того, что он конечно может попытаться прижать к берегу Руднева. Но тогда самого Того к берегу будут прижимать уже одиннадцать русских броненосцев, от которых он почти оторвался. Перестрелка между бронированными исполинами последние пол часа шла с постоянным нарастанием дистанции, и с переменным успехом. Шедший во главе русской колонны кое как залатанный экипажем "Ретвизан" неведомо как получил снаряд взорвавшийся под рулями, сорвав балансир руля. На мостике управляющего машинами и жутко рыскающего броненосца Щеснович пытался понять, как мог прилетевший с носовых углов снаряд взорваться у рулей? Русским ответом стала серия попаданий в шедшую последней "Сикисиму", которая постепенно теряла ход и на которой отдельные пожары пытались слиться в один костер в центре корабля. Кормовая башня временно не могла вести огонь, после попадания снаряда с "Победы", а из казематных шестидюймовок вяло отстреливались всего три. Командир броненосца с присущим самураям фатализмом поглядывал на "Мияко", ожидая приказа о повороте на добивание русских крейсеров. Который почти наверняка вел к гибели его корабля. Если русские приблизятся еще на десять кабельтов, а при повороте это неизбежно, второй раз его избитому броненосцу от них не оторваться.

Вторым "аргументом" убедившим Того, что поворот влево в данный момент более актуален, стал огонь "Богатыря". До момента, когда артиллеристы "Микасы" не вынудили русский крейсер прекратить огонь, тот обстреливал меленькое авизо. Небольшой кораблик под адмиральским флагом болтающийся между боевыми линиями (Того держался с левой, не обстреливаемой русскими броненосцами, стороны японской колонны) просто напрашивался на роль мишени. За десять минут, между гибелью "Нанивы" и выходом самого "Богатыря" из строя, он всадил во флагман Того пять снарядов. Для кораблика в тысячу семьсот тонн, доза оказалась почти предельной. С пожарами на юте, баке и у торпедного аппарата левого борта, с затапливаемым носом и выбитой артиллерией "Мияко" не мог идти быстрее 14 узлов. Того не боялся смерти, но стоя на мостике с трех сторон окруженным пламенем, он прекрасно понимал почему сейчас он не имеет права умереть. Флагман обязан вести. Если японские броненосцы пойдут на добивание крейсеров Руднева, то его "Мияко" опять окажется между боевыми линиями. Даже успей авизо, что на 14 узлах проблематично, уйти за линию броненосцев, он окажется уже между своими линкорами и кораблями Макарова. Это верная гибель ему, и гарантированная утрата управления флотом. Уничтожить русские крейсера, а потом еще и оторваться от Макарова без единого командования японский флот не сможет. Цена за четыре русских крейсера и голову Руднева наверняка окажется неприемлемо высокой.

На мостике "Варяга" Руднев не веря своим глазам смотрел на остающийся все дальше за кормой японский флот. Невероятно, но Тог овсе же дал им прорваться под берегом. Хотя обошлось это четверке крейсеров весьма не дешево, о чем ему деликатно напомнил командир крейсера Степанов.

- Всеволод Федорович, только что князь Кирилл доложил из форпика, переборки уже выгибает парусом несмотря на все подкрепления. Если мы не снизим ход, то…

- Да, и так понятно что. Затопления распространятся дальше, мы сядем носом по клюзы, и ход тогда снизить все одно придется. А ведь по сравнению с "Богатырем" мы еще легко отделались, у них вообще крен градусов двенадцать и уменьшаться кажется не собирается. Значит так, снизить ход до шести узлов, отсемафорьте на "Очаков" чтобы прошли у нас вдоль борта, и приготовьте тросик. Ну помните как Балковские ребята перепрыгивали на гарибальдей? Когда я переберусь на "Очаков" мы с "Аскольдом" пойдем на Север так быстро, как только сможем. Вы остаетесь за старшего, стопоритесь и вместе с "Богатерем" спокойно заводите пластыря. Японцы судя по всему назад поворачивать не собираются, им явно не до вас. "Варяг" с "Богатырем" мне нужны в готовности к походу не позднее, чем через неделю. Так что начинайте откачивание воды сразу как заведете пластырь, а после осушения отсеков немедленно заделывайте пробоины деревом.

- Слушаюсь, Всеволод Федорович. Но вам в ваши годы может не стоит прыгать с корабля на корабль на канате? Сейчас спустим катер и…

- И спустя всего пол часа "Очаков" сможет начать движение. Время дорого.

- Ну хорошо, вам если что кости переломает, вам и решать. Но разрешите мы еще минут десять пройдем на Северо Восток до остановки?

- Опасаетесь что японские броненосцы все же развернутся? - не понял своего бывшего старпома Руднев.

- Нет, просто там болтается куча обломков, и как мне кажется, полузатопленная шлюпка в которой кто то пытается спастись.

- Думаете этот наши? - с сомнением протянул Руднев, - там только японцы вроде проходили…

- А какая теперь разница, наши или японцы? - искренне не понял адмирала Степанов, - теперь они просто "люди за бортом". Даже если японцы, спасти их наш долг моряка. Не думаю что они со шлюпки будут отстреливаться.

"Очаков" с "Аскольдом" в кильватере рванули на Север на предельных для обоих кораблей 18 узлах, оставив два поврежденных крейсера позади. Те застопорили машины и приступили к ремонту и спасению остатков экипажа эсминца "Безупречный". По дороге "Очаков" прошел мимо идущей под флагом Макарова "Оки", которая как и флагман Того была вся в саже от недавно потушенного пожара. Но к месту главных событий этой фазы боя быстрые крейсера русских безнадежно опоздали, и отдуваться за них пришлось кораблю, который Макаров с Рудневым вообще не планировали брать в этот выход в море.

Когда в полдень Макарову стало ясно, что хотя линейный японский флот отворачивают на Юг, он не мог не заметить и то, что крейсера Камимуры и Девы идут на Север обходя место боя броненосных колонн. Он послал на их перехват все быстрые корабли которые только были у него под рукой. Отряд Руднева в это время в очередной раз спасал "Рюрика" в двадцати милях севернее, и на пересечку японцев пошел отряд "пересветов" и пара крейсеров "Светлана" "Паллада". Теоретически трех броненосцев типа "Пересвет" и висящей в хвосте их колонны с завязки боя "России" с подтынкой из пары крейсеров было более чем достаточно для выполнения задачи. Ведь им противостояли только три быстрых крейсера Девы, флагман Камимуры "Идзумо", единственный броненосный крейсер участвующий в прорыве, и идущие с ним три крейсера типа "Цусима". Увы, кое что Макаров не принял во внимание, кое о чем забыл в горячке боя, а о некоторых фактах он просто не знал. Он запамятовал, что получившая повреждения "Победа" уже не шла в отряде с "пересветами", он не могла поддерживать ход более двенадцати узлов и встала более медленную колонну броненосцев. Он не получил информацию и о том, что после попадания снаряда главного калибра с "Сикисимы" "Паллада" тоже охромела. Но это не отменяло того обстоятельства, что вместо двух быстрых крейсеров напересечку трем кораблям Девы могла поспеть только одна "Светлана". Которая в одиночку никак не могла их не то, что остановить, но и просто задержать. Ну и чего Степан Осипович точно не мог знать, так это о "врожденной" невезучести "Осляби".

Поначалу все выглядело так, будто лихой порыв Камимуры разобьется о превосходство русских в артиллерии, но… Для начала тройка крейсеров Девы с примкнувшим к ним отрядом эсминцев успела форсируя машины проскочить более медленных "пересветов". Если сам "Пересвет" мог дать 16 - 17 узлов, то идущая за ним "Россия", после обширных затоплений в корме больше 15 уже не выжимала. Еще больше отставала идущая на 12 узлах "Паллада", которая и стала причиной того, что японцы смогли потом называть сражение у мыса Шантунг своей "частичной победой". Разглядев под берегом одинокий русский крейсер типа "Диана", явно идущий на пределе своих возможностей, Камимура направил свой отряд на него. Перед командирами "Пересвета" и "Осляби" встал традиционный русский вопрос, что делать? Продолжая выполнять приказ и преследуя Деву, они обрекали "Палладу" на быструю и бесполезную гибель. Один поврежденный бронепалубный крейсер против броненосного "Идзумо" и трех "цусим"… Это гибель в течении двадцати минут без всякого шанса нанести противнику хоть какой - то урон. После короткого совещания по семафору "Ослябя" и "Россия" повернула навстречу северному отряду Камимуры, а более быстрый "Пересвет" со "Светланой" продолжили погоню за тройкой кораблей Девы. Но даже избавившись от медленной "России" "Пересвет" все равно проигрывал японским скороходам в скорости два узла. Послать "Светлану" в атаку на три лучших легких крейсера японского флота было конечно можно, она то с ними сблизиться на расстояние действенной стрельбы успевала. Но проще было приказать ей выброситься на берег, тогда хоть потер ив экипаже были бы не столь значительны. В артиллерийской дуэли с тройкой японцев их превосходство над русской "полуяхтой" в весе залпа было почти пятикратным. Она могла только атаковать хвост кильватерной колонны Девы, в дуэли с концевым "Иосино" один на один их шансы были равны. За свой тыл командир "Пересвета" Бойсман был совершенно спокоен, и сосредоточился на погоне за угрожающими транспортам "собачками". Он не мог представить, что одинокий "Идзумо" с тремя слабенькими крейсерами может прорваться мимо пары "Россия" - "Ослябя", поддержаной к тому же изрядно вооруженной "Палладой". Увы, именно так и случилось.