Мир создан для наслаждений. Жизнь подобна игре, которая доставляет удовольствие. Главным партнером является Бог, который, следуя правилам этой забавы, окружил себя тьмою, спрятавшись от людей во мраке неведения. Но в то же время Он предусмотрел множество путей, следуя которым разумные существа могут приблизиться к нему. Если кто-то устал и желает покоя, Бог исполнит это желание. Но если кто-то очень активен, то Бог составит ему компанию, как своему достойному партнеру.
Просить у Бога все равно что просить у самого себя. Это понятно, если вспомнить, что Бог существует в сознании каждого. Он – часть личности. Поэтому просить у него так же противоестественно, как у самого себя.
Отношения Бога и человека неравноправны. Бог один, а людей много. Поэтому это партнерство неравноправно. Бог может обойтись без одного человека, но человек без Бога обойтись не может. Это неизменный Закон природы.
Внутри каждого предмета находится своя Вселенная. Обогащаясь новыми знаниями, разум постоянно меняется. Изменяясь, он влияет на окружающий мир, изменяя окружающее пространство. Изменяясь в изменяющемся мире, каждый предмет во Вселенной сам является отдельной Вселенной. Поэтому существуют миры, находящиеся один внутри другого.
Каждое существо старается для себя, а Бог – для всех. Мир состоит из неисчислимого количества отдельных созданий, каждое из которых старается извлечь для себя максимальную выгоду. В то же время Бог владеет всем миром и оберегает его, как свое творение.
Человек способен самостоятельно устроить Рай в своей душе. Для этого нужно отвлечься от окружающей действительности и переместиться в глубину своего сознания. Только там можно создавать сверкающие дворцы, лучезарные сияния и другие волшебные творения, испытывая при этом незабываемые величайшие наслаждения. Каждый человек – единственный властелин своего внутреннего мира.
III. Еще раз о понятиях добра и зла
Самые отъявленные плуты, как правило, называют себя самыми честными. Не в силах на деле доказать свои преимущества, они объявляют себя учителями всего человечества. Выступая от имени Бога, они навязывают другим выгодную для себя идеологию. Как правило, их учения выворачивают наизнанку все естественные ценности. Бедность и ограниченность провозглашаются святыми качествами. А богатство и удовольствия признаются пороками. Жизнь, в толковании таких учителей, становится постыдным мероприятием, которое необходимо только для того, чтобы правильно подготовить себя к смерти. Они утверждают, что их учение спасет душу от каких-то неведомых опасностей, которые могут ожидать в потустороннем мире. Подавляя других, они стараются из всего извлекать собственную выгоду. Их деятельность удаляет человечество от Бога, создавшего мир для счастья и удовольствий.
Сострадание не может быть у того, кто слишком часто о нем говорит. В наше время существует настоящий культ, проповедующий сострадание к ближнему. При ближайшем рассмотрении выясняется, что это не более чем примитивные религиозные фантазии, формирующие нездоровую чувствительность к боли, невоздержанность в жалобах и прочие проявления человеческих пороков. Обычная изнеженность и нежелание своими силами преодолевать трудности преподносится как нечто более возвышенное и даже божественное. Сострадание имеет цену только тогда, когда исходит от сильного человека, которому охотно подчиняются слабые, требующие защиты и покровительства.
Каждый мыслитель больше боится быть понятым, чем не понятым. Он постоянно переживает особые ощущения, укрепляющие его тщеславие.
Периодически ему мерещится, что мир наполнен страшными опасностями, от которых может спасти только его учение. Не в силах побороть свои убеждения, он становится несчастным существом, стремящимся убежать от самого себя. Но, каждый раз, из любопытства снова возвращается обратно, продолжая оставаться рабом собственного мнения.
Истинное благородство заключается не только в поступках. Не действия, а убеждения являются решающим показателем этого качества. Стремление к благородному должно быть заложено в глубине души. Главным признаком благородства является отсутствие стремления переложить свою ответственность на других. А также нежелание считать личные привилегии своими обязанностями. При этом сами действия могут зависеть не только от внутренних убеждений, но и от конкретных обстоятельств.
Ничто так не унижает, как чрезмерная лесть. Обычно восхваляется только то, что не соответствует природе самого льстеца. В противном случае, это означало бы восхваление самого себя, что противоестественно для разумного человека. Но если льстец считает себя нормальным, а его лесть подчеркивает отличие восхваляемого, значит, он приравнивает восхваляемого к идиотам и глупцам.
Врагу не следует платить добром за зло, поскольку это унизительно для обоих. Лучше доказать врагу, что вместо зла он сделал доброе дело. Для него это будет худшим наказанием.
Отступление иногда предшествует большому прыжку. Чтобы обмануть глупого человека, можно притвориться таким же. Ведь глупость пытается разглядеть в других только свои качества. Небольшое дурачество способно скрыть великие замыслы. Поэтому, демонстрируя примитивную ограниченность, можно спокойно подготовить и осуществить какое-нибудь полезное дело.
Слов бывает недостаточно, чтобы один понял другого. Ведь слова являются звуковым выражением понятий. Поэтому для правильного понимания значения слов нужно, чтобы они обозначали одинаковые переживания и одинаковый жизненный опыт собеседников. Поэтому наибольшее понимание наблюдается между представителями одной профессии или одного народа. Иностранец, научившийся чужому языку, никогда не поймет истинного значения слов настолько, насколько его понимает местный житель.
Ложь требует меньше усилий, чем правда. С незапамятных времен люди привыкли ко лжи. Она стала частью их сущности. Во многих случаях ложь проявляется незаметно, как нормальное явление, необходимое для воспроизведения какого-нибудь события. Если появляется что-то новое в науках или религиях, человек старается объяснить увиденное, сравнивая с тем, что хорошо знает. Такое сравнение требует меньше усилий, чем объективный поиск настоящих объяснений.
Общей морали не существует. Существует мораль господ и мораль рабов. Они могут существовать в одном обществе или даже в одном человеке. Любые попытки их соединить или примирить, как правило, приводят к еще большим противоречиям. Мораль господ не нуждается в чьем-либо одобрении. Она независима в определении благородства и силы. Благородный человек уважает в себе способность проявлять суровость и доброту, умение сказать и смолчать, уважать равных и не замечать презренных. Характерным проявлением этой морали является беззаветная преданность. В морали рабов выражена их пессимистическая озлобленность и неуверенность в себе. Как правило, ее представители наделены свойством недоверия и скептицизма. Приглядываясь к более благополучному обществу, они убеждают себя и других, что «счастье там не настоящее». Они восхваляют терпение и страдание, как наиболее ценные качества. Рабы неустанно требуют свободы и постоянно ищут счастье. Согласно морали рабов, если сильный внушает страх, значит, он плохой. Поэтому сила – это плохо, а слабость – хорошо. Не в силах доказать свои убеждения, рабы придумали религии, отвергающие любое проявление нормальных человеческих пристрастий.
Есть истины, которые познаются только посредственными людьми. Простые понятия легче усваиваются недалекими людьми, поскольку более всего подходят к их уровню. Пока утонченные умы растрачивают силы в поисках чего-то нового, посредственные методично сортируют уже известные факты, создавая практически полезные предметы. Поэтому повседневная трудолюбивая ограниченность во многих случаях приносит больше пользы, чем ум, витающий в облаках.
Любую теорию можно легко опровергнуть. Обычно это качество привлекает к ней всеобщее внимание. Но, чем больше ее опровергают, тем сильнее желание опровергать самих опровергающих. Эта борьба привлекает внимание, делая любую незаурядную теорию весьма популярной. Данное противоречие является главной особенностью современных наук.
Не всякая благотворительность приносит добро. Занимаясь благотворительностью, многие создают себе мнимый образ того, кому оказывают помощь. Они думают, что данный субъект заслуживает помощи и обязан быть безмерно благодарным, принимая ее. Постепенно благодетель убеждает себя, что подопечный привязан к нему, покорен и фактически является его собственностью. Любое внимание к подопечному со стороны, как правило, вызывает болезненный приступ ревности. Своей собственностью благодетель старается распоряжаться по своему усмотрению, и любое неподчинение воспринимается как проявление неблагодарности и плохого воспитания. Такой благодетель никогда не признается, что его «бескорыстная доброта» основана на обычном желании иметь для себя личную выгоду.
