Читаем без скачивания Черный Путь - Влад Вегашин

— Что за идея?

— Довольно интересная. Вот только действовать придется жестко.

— Жестко — значит, жестко. Хуже, чем сейчас, вряд ли будет, — пожал плечами бывший эсэсовец. Дракон усмехнулся.

— Разве? Мирры не настолько отличаются от людей, насколько хотелось бы. Скажите спасибо, что у вас хотя бы не процветает рабство, какая-нибудь изощренно-жестокая религия или еще что похуже.

— Нам хватает того, что есть, — холодно процедил Вольф.

Он уже множество раз проклял Лексану за то, что та так не вовремя появилась у базы и встретила вышедшего «прогуляться» Нархгала. Идеалистичный и несдержанный, эльф тем не менее нравился немцу гораздо больше, чем это древнее, мудрое и невероятно высокомерное существо, Черный Дракон Предела.

— Не сомневаюсь. Ладно, к делу. Смотрите… — он взял со стола ручку и лист бумаги и принялся чертить схему.

Человек, мирр, и дракон в эльфийском облике склонились над столом. Нархгал рисовал, Йон и Вольфганг спорили, подсказывали, обсуждали… Постепенно на белом листе начал вырисовываться схема будущего ста миллионов мирров и их страны.

План Дракона и вправду предполагал жесткие, даже жестокие меры. Крови должно было пролиться мало, но вот то, как она должна была пролиться, покоробило даже ко многому привычного эсэсовца.

Зато если план сработает как надо, а вероятность этого была крайне велика, то множество жизней, обреченных ранее, можно будет спасти.

Обсуждение затянулось на несколько часов. Потом уставший до предела за последние две недели Вольфганг почти насильно был отправлен спать, а Йон, которому удалось немного отдохнуть вчера, повел Нархгала к новичкам, среди которых Дракон планировал искать учеников. Пока что ему не везло.

Аргонрад жил, как и прежде. Мирры еще не знали, что изменения не просто неизбежны — процессы уже пошли, и даже драконам на сей раз не суждено было остановить их.

Пятая глава

Всякий народ, всякая раса или нация, род или клан — каждый из них когда-то устанавливает законы и традиции, по которым живет. Моральные и этические принципы, правила наследования власти, некий кодекс чести, порядок судебных разбирательств, права и обязанности вождя или правителя — все это некогда создается и прорабатывается, и позже освящается веками. Что-то остается исключительно законом, чем-то, чему принято следовать, но что многие пытаются обойти, а что-то со временем приобретает сакральное значение — и тогда становится нерушимым уже не из-за боязни наказания, общественного порицания, неких потерь, а потому что оно свято. Сакральность эта вплетается в сердца и память столь глубоко, что невозможно как-либо иначе.

И порой причиной войны между двумя государствами, кланами, родами, и так далее, является даже не земельные или политические разногласия, а именно различие в традициях и законах. Различие понимания сакральности. Тогда война или противостояние ведется насмерть, ибо ни один род или нация не способны — да и попросту не желают — отступиться от своего священного.

Увы, иногда случается так, что чей-то закон или традиция оказываются преступны. Преступны не с точки зрения правил или ограничений другого народа, но преступны по сути своей. Такие законы есть зло, если они направлены против жизни, против свободы выбора разумного существа, ибо они являются преступлением против самого Создателя и жизни во всех Вселенных.

Сергаал проснулся от стука в дверь. Резко вскочил — по глазам полоснул солнечный свет, проникающий в комнату сквозь зарешеченное окно.

«Черт, сколько я спал?» — он в панике вскочил на ноги.

«Не так уж и много, — тут же отозвался Меч. — Но я бы на твоем месте все же открыл дверь той очаровательной девушке, что уже полчаса пытается до тебя достучаться».

Быстро подойдя к двери, Сергаал отворил тяжелую створку.

Перед ним стояла темноволосая рабыня — одна из тех, что вчера помогала ему вымыться после того, как его объявили победителем.

— Приветствую вас, господин, — низко склонилась она. — Мой повелитель просит вас одеться и спуститься к нему — все готово для церемонии, и ждут только вас.

— Ох… Да-да, я сейчас… передай повелителю, что я спущусь через пять минут, — пробормотал Хранитель, пытаясь ладонью пригладить растрепанные со сна волосы.

— Повелитель просил также передать вам, чтобы вы не торопились — ведь вы в последний раз имеете возможность насладиться солнечным светом, — тихо добавила девушка… и что-то в ее словах заставило Сергаала присмотреться к ней внимательнее.

Ничего особенного ни во внешности, ни в ауре рабыни не было — обычная девушка, какие в каждом городке есть. И Волчонок не сразу понял, что именно это его и насторожило.

Рабы вампиров были существами с полностью сломленной или подавленной волей. По сути, просто ходячие и выполняющие работу тела, немногим лучше зомби. В них не было ни жизни, ни эмоций, ничего. А эта молодая рабыня была… нормальная.

— Как ты попала сюда? — неожиданно для себя спросил Хранитель.

Девушка замялась.

— Повелитель выиграл меня в карты у моего бывшего господина, — призналась она.

— А твой господин — он из этого города?

— Нет, он человек… был. Пока не умер, — со странным смешком проговорила рабыня.

— Разве людям разрешено иметь рабов? — искренне удивился Сергаал, пристальнее вглядываясь в ауру собеседницы.

— У вас — конечно же, нет. Но мой бывший хозяин был издалека, а на Некрополь приехал по делам. А тут неправильно себя повел, его и… — она красноречиво недоговорила.

Разговорчивость девушки насторожила Волчонка. Быстро прикинув, как бы действовал на его месте другой «подтвержденный кандидат», он схватил рабыню за руку и втянул в комнату, захлопывая за ее спиной дверь. Темноволосая тихо ойкнула, но никак более не проявила страха.

— Не боишься такое говорить без пяти минут вампиру? — Хранитель скорчил самую страшную гримасу, на какую только был способен.

Рабыня внезапно дернулась, освободила руку, и отшатнулась к стене.

— Не боюсь! — дерзко выкрикнула она, глядя в глаза Сергаала. — А чего ты мне сделаешь, выродок? Убьешь? Так я только спасибо скажу!

— Неужели жить не хочется? — тихо спросил он, глядя ей в глаза.

— А это жизнь? — еще тише проговорила рабыня, не отводя взгляда. — Надоело. Пусть уж лучше все закончится скорее.