Повисшая пауза была настолько долгой и красноречивой, что Мак все понял прежде, чем Джо успел ответить.
— Знаешь, Мак, не в правилах наблюдателей давать бессмертным информацию о других…
— Ладно, — сказал Маклауд, захлопнул телефон и положил его в карман.
Потом закрыл глаза и начал вспоминать.
Какой же это был год?
1860. Дуглас в бешенстве метался по комнате, каждый раз вырываясь из рук Маклауда, пытающегося его успокоить, будучи не в силах даже внятно говорить от ярости.
— Он убил меня, проткнул насквозь, я снова умер! О боже! У меня не было шансов. Никаких шансов против него. Он заставил меня почувствовать себя сопливым мальчишкой, Мак! Мак, он разбил меня в пух и прах, убил и даже не потрудился взять мою голову.
Его лицо горело от стыда. На щеках были видны следы слез. Дуглас вцепился себе в волосы, рот скривился от злости и глубокой обиды. Маклауд осторожно отвел его руки.
— Ты был слабее. Поблагодари Бога, что оказался ему неинтересен. Все кончено, Дуги.
— Я никогда не проигрывал в дуэлях раньше. Никогда в моей смертной жизни, — еле слышно пробормотал Дуглас.
— Та жизнь закончена. Это был неравный поединок. Ты ни разу до этого не дрался с бессмертным. Пройдут века, прежде чем ты сможешь принять…
— Я найду его. Я найду его и убью.
— Тогда ты умрешь, Дуглас, — Маклауд ясно помнил эти слова, сказанные ученику, который не хотел его слушать. — Ты должен научиться отступать. Если не научишься, то погибнешь.
Дуглас возвратился к нему месяцы спустя. Мак обернулся на звук, почувствовав приближение другого бессмертного, в каком-то полутемном зале, где он в тот момент тренировался… Дуглас стоял в дверях. Постаревший и потрепанный Дуглас, который выглядел так, будто исколесил вдоль и поперек всю Европу и Азию. В чем-то неуловимо изменившийся. Более опасный, более сильный. Гордость и радость победы читались в его глазах, когда их взгляды встретились. По этому единственному взгляду Маклауд понял — его ученик впервые убил.
И слова, которые он вынужден был произнести, горькие, как полынь, комом встали у него в горле. Древние слова, известные каждому учителю.
— Ты взял его голову.
— Сегодня на рассвете, — сказал Дуглас. — В Люксембургском саду.
— Дуги, ты должен уйти…
Что бы Дарий сделал на его месте?
Маклауд стоял, глубоко задумавшись, пока охранник не вышел из вестибюля и не начал подозрительно его оглядывать, но он этого не заметил. Да, пожалуй, он сможет это сделать. Мак развернулся и пошел обратно в здание.
В то время как у него дома звонил телефон, Митос готовился проникнуть в штаб-квартиру Наблюдателей. Сделать это было просто. В шесть часов вечера, когда весь штат секретарей (а даже секретные общества нуждаются в секретарях) покидал свои рабочие места, он подошел прямо к главному входу. У него был за плечами рюкзак, набитый книгами, старая черно-синяя ветровка, в которой он выглядел лет на двадцать, и невинное выражение лица.
После встречи с Маклаудом он подстригся очень коротко, приведя свой внешний вид в большее соответствие с видимым возрастом. До этого, играя с наблюдателями, он одевался и вел себя, как студент. Было важно не выделяться, казаться молодым и безобидным, годным только для работы в архиве, но никак не в поле. Митос мог варьировать свой возраст в пределах двадцати лет только за счет прически и манеры держаться. Изображая юношу, нужно было лишь помнить, что грусть или скорбь изменяют лицо и это может его выдать. Таким образом, пока он избегал сильных эмоций, никому и в голову не приходило задавать вопросы.
Вот и сегодня он взлохматил волосы, опустил плечи и подставил лицо ветру, чтобы на щеках появился румянец, и охранник сразу пропустил его внутрь, улыбнувшись, как старому знакомому.
Срезав путь через Архив Митоса (восемь больших комнат, до потолка забитых хрониками, манускриптами и дневниками), он оказался в главном зале. Митос веселился всякий раз, проходя через отдел библиотеки, посвященный его собственной легенде. Кто будет новым главой проекта теперь, когда он уволился?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Хроники должны были быть расставлены по алфавиту, но только в теории. На практике все заимствовали их друг у друга, и библиотекари рвали на себе волосы, не в силах справиться с возникшей путаницей. В каталоге значилось пять томов хроник Кита Дугласа (фото прилагалось), родившегося в г. Данди в 1828 году. Два из них оказались на месте, но стоящие вверх ногами и с несколькими вырванными листками, всунутыми между страницами. Митос потратил час, чтобы найти еще два. Пятый был у кого-то на руках, но это не имело значения. Он перенес книги на стол и начал просматривать.
Дуглас был одним из многих бессмертных, о чьем происхождении наблюдатели почти ничего не знали. Впервые он был обнаружен обычным путем — когда выиграл поединок с известным бессмертным, и потом удалось восстановить часть его биографии. Но никто так и не связал его с Дунканом Маклаудом. Он активно участвовал в Игре, часто сражался. Будучи обеспеченным человеком, занимался благотворительностью, хорошо относился к молодым бессмертным, но учеников не брал. Однако мало кто начинал учить, не достигнув хотя бы пятисотлетнего возраста. (Ах, дорогой Маклауд, даже здесь ты поспешил). Дуглас был неутомимым путешественником, побывал почти в каждом уголке земного шара. И куда бы ни приезжал, он разыскивал старых бессмертных и набивался к ним в ученики.
Вдруг щеки Митоса что-то коснулось. Сердце подпрыгнуло, и он с криком выпрямился. Но это оказалась всего лишь библиотечная кошка, беззвучно крадущаяся по столу, черная Миналуша[9] с на редкость длинными усами. Она была старым другом. Вздохнув с облегчением, Митос погладил ее по спине и пощекотал за ухом. Кошка потерлась щекой о его подбородок, урча, как маленький трактор.
— Хорошая киса. Киса, киса, киса… Напугала меня до смерти, вот что ты сделала.
— А, вот ты где, Минни. Помогаешь Адаму в его работе? Привет, Адам. Я думал, ты уволился.
— Питер…
Это был Питер Вильмингтон, наблюдатель Артемисии Галикарнасской, древней и могущественной бессмертной, уже много лет запертой в психиатрической лечебнице. Так что у Вильмингтона оставалась масса свободного времени, чтобы болтать с коллегами в библиотеке, перемывая косточки знакомым.
— Нашел на чердаке пару книг, вот… решил вернуть…
— Да, ты никогда не мог отказать себе в удовольствии порыться в библиотеке. Что на этот раз? М-м-м… Кит Дуглас?
— Мне показалось, я видел его на днях, — осторожно сказал Митос.
— Да, он в Париже. Дуглас, Дуглас… А, я его помню. Просто произведение искусства, не правда ли?
— Он всегда убивает своих учителей?
— Насколько я знаю, ни одного не пропустил. Для бессмертного это практически равноценно отцеубийству… Сначала он всеми силами добивается их расположения, а потом, когда они пытаются отослать его прочь — чик!
И Вильмингтон красноречивым жестом провел пальцем по шее.
Акт четвертый: Corps a corps[10]
Рано утром, незадолго до рассвета, Маклауд поднялся на палубу своей баржи и облокотился о перила, глядя на вырастающий перед ним Нотр Дам. Было холодно, в воздухе висела изморозь, но Мак был уверен, что погода разойдется. Весна была у него на душе и покой в сердце. Он был счастлив.
Бессонная ночь. Дуглас нуждался не в обучении фехтованию; они проговорили всю ночь напролет. Тренироваться можно начать и позже. Маклауду недоставало спарринг-партнера. Чтобы оттачивать мастерство, необходим противник; но среди смертных не было достойных бойцов, а бессмертных, которым он мог доверять, было наперечет, и все далеко. Ему не терпелось узнать, каким трюкам и уловкам успел научиться Дуглас, пока они не виделись. Но никакой спешки не было. Ведь его ученик нуждался не в обучении фехтованию. Дуглас готовил кофе внизу. Где-нибудь через неделю они смогут отправиться в поход или просто в какое-нибудь уединенное место, может быть, на святую землю на несколько дней. Может быть, в пеший тур вверх по побережью Англии до Шотландии. Только они двое, их мечи и море времени, чтобы разговаривать и думать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
