– Мы были в прямом эфире. Сюжет мог получиться резонансным, – пожала плечами. – Что я тебе объясняю? Ты всё знаешь сам. Если Дилл… Если мы не вернёмся, будет новая волна выступлений и протестов и куча всего ещё – как сработают пиарщики и сепаратисты.
– Почему-то не думаю, что Рэман смотрел нас в прямом эфире, – едко заметил он.
– А Лэррингтон то есть смотрел?
– Почему нет? Хотел на тебя полюбоваться, вот и…
– Роберт. Не пори чушь. Иначе порка настигнет тебя! – заметила меланхолично и прикрыла глаза. – Вот скажи, при чём тут Лэррингтон? Я видела его один раз в жизни! – Сейчас я даже почти не лукавила. – Да, соглашусь, мужик впечатляющий, но что с того?
– Ты вернулась другой.
Резко, слишком резко, Бобби.
– Ерунду говоришь. Мы просто не виделись неделю. Только и всего. – В руках моего оператора стало неожиданно тесно и жарко, я вывернулась и заметно отстранилась. – Что вообще на тебя нашло?
Кого ты обманываешь, Карри?
– Ты прекрасно знаешь сама, – зло сощурился Роберт. – И, кстати, как думаешь, детка, отчего нас сопровождают истребители?
– Шутишь…
Он кивнул в сторону иллюминатора:
– Пара. Почти от самого Аперта.
Этого не может быть. Просто не может. Я дёрнулась в сторону маленького круглого иллюминатора, больше похожего на бойницу. Достаточно далеко, но не так, чтобы я не смогла рассмотреть, шёл истребитель, чуть выше нас и опережая.
– Справа ещё один. Такой же.
– Вот дрэк… – выругалась тихо. За шумом двигателей не должно было быть слышно. Мы же над нашей территорией. Зачем сопровождение?
– Вот и скажи мне, малышка, что у тебя с долбаным герцогом?
– Ты забываешься, Роберт, – резко и плотно сжала губы.
Или всё-таки хочет меня убить? Отправить под трибунал? За что? Понятия не имею, но уверена, он что-нибудь придумает. Тогда зачем прислал мне броник? Дрэков Лэррингтон. Как же меня угораздило?
А может?.. Сердце вдруг взволнованно зачастило. Да нет. Глупость.
– Сопровождать нас могут только по одной причине. – Я напряжённо изучала семь километров воздуха под нами. – Мы нужны для тактической манипуляции. Без вариантов, Бобби. Мы влипли. Прощай, спокойная, размеренная командировками жизнь. Как минимум на год. А там, глядишь, отпустят, – сказала как можно равнодушнее и ровнее.
– Дрэка с два я позволю затащить меня в студию, – зло зашипел Бобби.
– Тебя не спросят, – мрачно отвернулась от окна и забралась с ногами на жёсткую скамью. Как же холодно. Грузовой отсек был маленький. Как раз для носилок Диллана. В пассажирскую часть мы переходить отказались, хоть сопровождающий капитан, или как его там, настаивал очень. Возможно, в том отсеке было бы теплее.
Сейчас меня заботил совсем другой вопрос. Знал ли Бораг, куда именно нас отправляет? И не был ли произошедший эпизод спланирован заранее, а то и вовсе срежиссирован? Неуютно сделалось на душе. Вспомнились сразу и заискивающий взгляд Чета, и то, как он сулил почти золотые горы за одну маленькую командировку, которая активной горячей точкой ещё не значилась. Вчера не значилась.
Какова вероятность, что шеф решил слить нас и поднять себе этим рейтинг? Не слишком ли дорогая жертва для одного дня в топе? Три обученных, заточенных под конкретный канал специалиста, которые, не рассуждая, берутся за командировки любой сложности, два кофра оборудования. Не могу поверить. Но кажется, это именно так.
Не нравится мне всё это. Или это даже не Бораг? Дрэк. Лэррингтон или Бораг? Обе версии с равной долей успеха могли быть как верными, так и нет. Проблема была в том, что и тот и другой могли оказаться единственными, кто в состоянии обеспечить нашу защиту. И к кому же теперь обратиться? И как опять не загнать себя в западню?
Я застонала, обхватив голову руками.
– Болит? – встревожился Роберт.
– Посмотри, как там Дилл, – качнула подбородком в сторону крепко зафиксированных носилок. – Нам надо держаться вместе, Бобби. Мы реально влипли.
Мой оператор странно дёрнул лицом, то ли улыбаясь, то ли морщась.
– Мы и так, моя девочка. Мы и так.
* * *
– Ты говорил, у тебя две новости. Начни с плохой. Не люблю омрачать добрые вести. – Рэман присел на краешек огромного стола и сцепил руки на груди, закрываясь. В большом белом кабинете было много долгожданного воздуха и спасительной прохлады.
– Ты так уверен, что есть и хорошие? – Грэм мрачно усмехнулся. Болела голова. Невыносимо. Ещё сутки – и химию из организма придётся выводить медикаментозно.
– Уверен.
Ветер злобно гнул старые деревья за окном. Грэм сжал зубы – посадка может быть некомфортной.
– А я – нет, – тихо выдохнул командующий. – Начну с логичной. Я нашёл Сневерг, – сказал без перехода.
Рэман поднялся.
– В каком смысле? Замок? Я знаю, ты был именно там.
– Точнее, Сневерг нашли меня.
– Похоже на бред под стимуляторами. – Рэман подошёл вплотную, приподнялся на цыпочки и фамильярно оттянул веко Грэма вниз.
– Что ты делаешь, Рэй? – шарахнулся в сторону, пытаясь отмахнуться от друга.
– Смотрю, как давно тебе пора в больницу. Четыре дня?
Грэм мрачно кивнул. Не говорить же ему, что, не считая тех трёх часов, которые он смог себе позволить четыре дня назад, к вечеру будет уже семь, как он на ногах.
– В прошлый раз после третьих суток меня восстанавливали неделю. Давай-ка спать, дружище.
– Я должен рассказать. Важно, Рэй. Ей нужна защита. Точнее, им обеим.
– Сневерг – женщины?
Грэм молчал. Просто смотрел напряжённо и пристально, а потом всё-таки заставил себя произнести это вслух:
– Младшая сегодня чуть не погибла.
– Дурдом какой-то. Как?
– Новости кто у тебя мониторит? Перестрелку в Охаше видел?
– Нет. Не видел. Докладывали. Но посмотрю. Ох, и любишь ты мне задачи моделировать.
– Если всё так и есть на самом деле, она твои задачи как раз и сможет решить, – всё больше мрачнея и как-то сутулясь, тихо проговорил Грэм.
Рэман смерил его быстрым взглядом, нажал кнопку на столе, крикнул:
– Медиков ко мне!
– Не надо. Я сам, – командующий распрямился, бросил: – До завтра, Рэй, – и вышел из кабинета надёжного, в чём он до недавнего времени был уверен, друга – Рэя Рэмана, главы Союзных Земель.
И там, где Рэман уже не мог бы услышать, странно прошептал, сжав до хруста кулаки:
– Прости. Прости… прости меня, Карри.
Остановился, не в силах сладить с дыханием, болезненно чувствуя обречённость, непоправимость того, что только что натворил. Горько сглотнул, чувствуя мучительное у сердца, и успел выхватить взглядом показавшихся из-за угла людей в белых комбинезонах. Вот только спать он сейчас точно не сможет.
