Чейз швырнул ей альбом и ушел. Ее не слишком поразило то, что он рылся в ее рисунках, но это все же уязвило ее. Она схватила злополучный альбом и пошла вслед за ним.
— Да как ты смеешь глядеть мои работы! — закричала она — Все, чем я владею, до самой последней вещи — это мое личное дело, и если ты еще хоть раз осмелишься рыться в моих рисунках или в любых моих вещах, ты еще будешь умолять меня скорее тебя пристрелить, чтобы окончить твои мучения!
Чейз, слишком разозленный, чтобы рассуждать здраво, видел перед собой только невероятно желанную женщину, а не ту, раздражение которой было под стать его собственному. Вместо того чтобы ответить такими же яростными угрозами, он схватил ее, обнял и поцеловал, требовательно и страстно. Ее неистовые попытки вырваться из его объятий только усилили в нем стремление наказать ее потоком жадных поцелуев. Он повернулся, не давая ей уйти, и потянул ее вниз, на ближайшее кресло.
Ее локоны рассыпались по его лицу, ослепляя его, как золотая завеса. Потерянный в этой чувственной ласке, он уже не думал о том, что подвергает опасности свое задание. Его единственным стремлением было обуздать эту гибкую богиню, бьющуюся в его руках. Она задыхалась, но он не хотел отпускать ее, пока не будет уверен, что она сама по собственной воле вернется в его объятия. Стремясь пробудить у нее желание, он постепенно смягчил свои поцелуи до нежных и соблазняюще легких. Минуты шли, а Айвори продолжала выказывать только яростное сопротивление.
Наконец осознав, что она была воспитана человеком, который презирал любое проявление нежности как слабость, Чейз всем весом навалился на кресло, заставляя его спинку откинуться в горизонтальное положение, и буквально пригвоздил Айвори к нему Ему было противно вести себя так по-варварски, но, сжав ее запястья, он прошептал ей на ухо.
— Я могу стать очень опасной игрушкой, если ты не найдешь времени приручить меня.
— Да я скорее буду учить скорпионов петь.
Чейз слегка приподнялся.
— Это очень странное замечание, такое же, как не которые твои рисунки. Я, видимо, опоздал. Одиночество уже свело тебя с ума.
— Неужели ты настолько самодоволен, что даже не можешь представить себе, что нормальная женщина старается избежать твоих грубых лап!
Продолжая с силой сжимать ее запястья одной рукой, другой Чейз скользнул вниз, к прелестной округлости ее груди. Даже сквозь пилотскую форму он чувствовал, как напрягаются ее соски. Он ласкал их с медленным удовольствием.
— Похоже, мое прикосновение не кажется тебе слишком возмутительным.
Ее взгляд потемнел от ярости:
— Возмутительным, тошнотворным, отвратительным…
Чейз вновь прильнул к ее губам, прерывая поток оскорблении, хотя он был уверен, что она не думала так на самом деле. Он разжал коленом ее ноги, и его рука скользнул ниже. Она выгнулась, ненамеренно прижимаясь к нему. Он обхватил рукой ее бедро, чтобы заставить ее не двигаться, и провел рукой ниже. Он гладил ее легко, но настойчиво, так как он умел, только чтобы показать ей, почему женщины хотят быть с мужчинами.
Вдохновленный растущей теплотой, которую он чувствовал, он продолжал мучить ее плавным, обольщающим прикосновением. Заниматься любовью с Айвори Даймонд, может быть, было так же опасно, как учить скорпионов петь, но он был готов рискнуть. Она зажгла что-то глубоко внутри него, и он должен был пробудить это и в ней. Он не выпускал ее, пока не почувствовал в ней не возмущение и протест, а несомненный трепет возбуждения и экстаза. «Тогда он отпустил ее руки. Ошеломленная тем наслаждением, которое он дал ей, она не сделала немедленного движения убежать. Наоборот, она лежала тихо, с закрытыми глазами, ее дыхание было частым, и на лице было блаженное выражение.
Однако прежде чем Чейз успел поздравить себя с победой, ее настроение мгновенно сменилось таким диким негодованием, что ему пришлось вскочить на ноги. Он поднял руки и отступил назад:
— Я просто давал тебе урок, которого, кажется, не доставало в твоих обучающих программах. Простого «спасибо» будет достаточно.
— Только тронь меня еще, и я отрублю тебе руки и заставлю съесть их!
Чейз не сомневался в искренности ее намерения, но просто тихо рассмеялся. Он был уверен, что нашел способ, как овладеть ею, и не смог изобразить даже легкого испуга.
— Ты никогда не отрежешь мне руки теперь, когда ты знаешь, какое удовольствие они могут доставить.
Тело Айвори требовало еще ласки, но она была слишком гордой женщиной, чтобы признать это.
— В «Орлином гнезде», должно быть, есть шлюхи. Развлекайся с ними, пока я буду разговаривать с Мордекаем Блэком. Иначе я привезу тебя обратно на «Алмазную шахту» в цепях.
Чейз подмигнул ей:
— Меня не интересуют другие женщины, когда нам так хорошо вместе.
— Ты был бы лучше мертвый.
— Ну и что? Жизнь ничего не стоит без риска, а ты точно его стоишь.
Айвори оставалось только восхищаться смелостью Чейза. Она подумала, что отец, должно быть, увидел и оценил в нем именно это качество. Она не хотела вступать с ним в единоборство, чтобы сломить его упрямство. Она не хотела также повторения их последнего столкновения.
— Если ты думаешь, что мне нравится быть пришпиленной к креслу, как какая-то бабочка в экзотической коллекции, то ты глубоко ошибаешься. Может быть, во всей Галактике смертная казнь уже отменена, но на «Алмазной шахте» за изнасилование все еще полагается наказание. Чейз облокотился на соседнее кресло с выражением полной беззаботности на лице.
— Может, оно и так, но то, что произошло между нами, даже близко не подходит под определение изнасилования, и ты это прекрасно знаешь. Мне и раньше приходилось думать, что мы можем отлично сыграться во всех отношениях, и я достаточно опытен в таких делах, чтобы понимать, что это за чудо, когда мы вместе. Со временем ты это тоже поймешь. Я постараюсь быть более терпеливым.
Он насмехался над ее неопытностью, а этого она не могла терпеть.
— Ну-ну, давай, — подбодрила она его. — И я буду вынуждена продемонстрировать, насколько точно стреляет «астральная пушка», и мишенью будешь ты. Это не только произведет впечатление на Блэка, но и положит конец твоему надоедливому присутствию.
— Да, но тогда ты окажешься без телохранителя, а мы оба знаем, что это было бы не слишком мудро. «Орлиное гнездо», должно быть, кишит всякими паразитами, у большинства которых две ноги.
— Твоими сородичами?
Чейза продолжало восхищать остроумие Айвори, но он почувствовал, что она весьма вспыльчивый человек, в ней таилась неистовая ярость, которая слишком легко прорывалась наружу. Он был полон решимости найти причину этого ее гнева и все же постоянно ошибался. Предпочитая не отвечать на ее насмешки, он переменил тему:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
