Зашёл я как-то в книжную лавку купить учебник по истории Индии, а продавец спрашивает:
— Вам на каком языке? — И давай перечислять разные языки.
У меня даже голова пошла кругом. После скифских, арабских, португальских захватчиков Индию поработили англичане. Они правили страной больше ста лет. А когда Индия обрела независимость, встал вопрос: какой язык в стране будет главным и общим?
— Наш — язык бенгали, — говорили бенгальцы.
— Нет, наш — тамили, — спорили тамильцы.
— Малайалам! — настаивали живущие на самом юге люди малиали.
— Хинди! Нас ведь больше всего, — убеждали жители севера.
И тогда все поняли: англичан прогнали, а английский язык надо оставить. Как ни крути, он пока что общий для всех.
— Дайте мне на английском, — сказал я продавцу.
МАЛЬЧИК ИЗ МАДРАСА
На восточном побережье Индии есть городок Махалибапурам. Посреди него лежат похожие на спящих слонов скалы, чёрные как смола. Говорят, древнее их нет на земле камней. В скалах вырублены храмы. Так вот из большого города Мадраса в Махалибапурам ходит катерок, возит желающих посмотреть это чудо. Когда я садился на катер, то заметил матроса — мальчишку лет двенадцати. Он ловко управлялся с канатами, привязывал и отвязывал их.
— Ты откуда? — спросил я его.
— С юга, из Тутикорина.
— А кто твой отец?
— Рыбак.
— А мать?
— Она разделывает и продаёт рыбу.
— А почему ты не плаваешь с отцом или не помогаешь матери?
— У отца с матерью восемь детей. Я ушёл, чтобы им было легче. Скоплю немного денег и пойду учиться.
— А кем ты хочешь стать?
— Капитаном. Наш капитан тоже начинал матросом, тоже подавал канаты и мыл палубу. Он никогда не бьёт и не ругает меня.
Катер уже подходил к Махалибапураму. На берегу поднимались высеченные из чёрного камня низенькие храмы, входы в них были похожи на пещеры, в глубине их неясно и багрово горели свечи.
— Подать носовой! — скомандовал капитан, и мой маленький знакомец побежал на нос катера бросать канат.
Ему жить в новой Индии.
1978
ЧТО Я ВИДЕЛ В ТАНЗАНИИ
Наш самолёт летел над Африкой.
Внизу была степь: зелёная — там, где ещё росла трава, и жёлтая — там, где траву уже сожгло беспощадное африканское солнце.
Вдруг под крылом появилось, задрожало белое пятно. Я присмотрелся и понял — это лежит на вершине одинокой большой горы снег. Гора отодвигалась, становилась всё меньше и меньше.
Снег на вершине огромной горы Килиманджаро.
Снег в Африке!
ДАР-ЭС-САЛАМ
Мы прилетели в столицу Танзании, в город Дар-эс-Салам. Он стоит на берегу океана, в нём всегда влажно и душно. Утро здесь начинается рано. Едва небо над океаном начинает светлеть, на улицах раздаётся урчание грузовиков и скрип повозок — едут на базар жители окрестных деревень. Плывут по улицам горы кокосовых орехов, бананы в бумажных мешках, бидоны с молоком. Распахиваются железные двери магазинов. По тротуарам шаркают веники, журчит вода — слуги подметают у витрин. За ними зорко наблюдают хозяева.
А в порту работа не утихала и ночью — и сейчас скрипят лебёдки, гремят цепи. Красным облачком проплыл над причалом алый флаг — наш пароход привёз танзанийцам тракторы и комбайны.
ОКЕАН
На север и на юг от Дар-эс-Салама — низкие песчаные берега. У самой воды растут вечнозелёные пальмы, гремят на ветру их длинные жёсткие листья. Ветер клонит пальмы, гонит к берегу серые волны. Не добежав до берега, волны опрокидываются: под водой каменная гряда — риф. Здесь всегда полно рыбаков. С плеском падают в воду сети. Навстречу им со дна поднимаются красные, жёлтые, голубые деревья. Это кораллы — причудливые каменные постройки, их возвели крошечные морские животные.
В коралловых лесах, под днищами рыбачьих лодок, хороводят яркие, как птицы, рыбы.
Берегитесь, рыбы, — идёт сеть!
АКУЛА
Как-то два рыбака ловили на рифе макрель. Эта золотистая красивая рыба очень капризна и, бывает, в течение целого дня не берёт приманку.
Рыбакам не везло, они уже хотели собирать снасти, как вдруг леску дёрнуло. Рыбак потянул, леска напряглась и сама поволокла лодку. Из воды медленно всплыл чёрный плавник.
— Акула! — крикнул второй рыбак. — Режь леску! Скорее!
Но его товарищ продолжал то подтягивать, то отпускать снасть. Он понимал, что ничего не сможет поделать с такой рыбищей, — да крючков-то жаль!
Вдруг акула нырнула и… попала в чью-то сеть. Подоспели хозяева сети, вместе вытащили хищницу. Она еле поместилась в лодке!
На берегу рыбаки разделали рыбу. Акулье мясо они отдали собакам, акульи челюсти с треугольными, как ножи, зубами продали туристам, а кожу поделили между собой.
На акульей коже ловко точить ножи, а маленькими её кусочками рыбачки чистят котлы и сковородки.
ДЕРЕВЯННЫЕ ЧЕЛОВЕЧКИ
Однажды мы поехали на машине в глубь страны. Дорога была длинная, и я задремал. Проснулся от скрипа тормозов. На обочине дороги сидели старик и мальчик. Перед ними был расстелен пустой мешок, а на нём стояли деревянные статуэтки.
Я выпрыгнул из автомобиля и подошёл к ним. Старик протянул мне статуэтку, а мальчик продолжал работать. Подняв к глазам остро заточенный топорик, он прицеливался и наносил удар. Ломкая стружка отделялась от куска чёрного дерева, уступала пальцам, ломалась. В дело пошёл нож — и появилась скуластая курчавая голова… Я взял в руки статуэтку. Чёрные человечки стояли один на другом. Их ноги и руки переплетались. «Мы — на плечах друг у друга, мы — люди — одна семья!»
ТРАКТОР
Вдоль дороги тянется пашня. На ней работают быки. Большерогие животные, таща за собой плуги, бредут по красной земле. Следом идут женщины и бросают в борозду семена бобов. Быки идут медленно, пока они дойдут до конца поля, женщины успевают вдосталь наговориться.
Но около одной деревни нам попался трактор — новенький, блестящий. Волоча за собой плуг, он весело катился по полю. За трактором бежали люди, они нагибались и проверяли: не пашет ли машина хуже быков? Это была деревня уджамаа. Люди в такой деревне работают сообща.
МУЗЕЙ В БАГАМОЙО
В городке Багамойо на берегу океана в большом старинном каменном здании — музей. В нём собраны щиты, копья, мотыги — с ними африканцы когда-то охотились, воевали, возделывали землю. И ещё я увидел там цепи. Много цепей. Когда-то купцы из Европы и Азии покупали у местных царьков людей. Закованных в цепи рабов гнали через всю страну к океану. В Багамойо был большой невольничий рынок. Купленных рабов увозили за океан. «Багамойо» на языке африканцев значит: «оставь здесь своё сердце».
Кроме цепей в музее стоят жерди — к ним привязывали женщин и детей, и лежат колодки — в них забивали непокорных.
ВОССТАНИЕ НА КОРАБЛЕ
В музее мне рассказали такую историю.
Однажды у африканского берега стал на якорь корабль. Купцы сторговали у местного царька пятьсот человек: за мужчину давали ружьё, за женщину — горсть патронов.
Рабов привезли на парусник и заперли в трюм. Там было так тесно, что люди спали стоя. Еду им давали раз в день.
— Лучше смерть! — решили узники.
Они затащили к себе через люк солдата и отняли у него ружьё. Стреляя, вырвались на палубу. Купцы и команда бежали.
Теперь корабль был в руках восставших. Но как поднять якорь? Как управлять парусами? Этого они не знали.
На кораблях, которые стояли неподалёку, уже сыграли тревогу. Лодки с солдатами окружили мятежный парусник.
И тогда рабы подожгли свой корабль. Огонь выбился на палубу. Охватил борта. Подошёл к пороховому погребу… Прогремел взрыв.
Гордые люди не смирились с потерей свободы.
ШКОЛА
На полпути между Багамойо и Дар-эс-Саламом стоит новый двухэтажный дом с верандой. Перед ним растёт дерево баньян, а за домом раскинулся огород.
Этот дом — школа для девочек. После учёбы они сменяют белые блузки и зелёные юбки на пёстрые лёгкие платья, начинают копать и поливать грядки.
В гости к ним приходят мальчики. Дерево баньян такое большое, что под ним можно играть в футбол. Девочки считают забитые голы и кричат:
— Ки-до-га!
— Ки-до-га!
«Кидога» — это значит «мало».
В школе я услыхал разговор двух девочек.
— Что ты получила сегодня по английскому, Джоанна?
— «Шестьдесят».
— Всего-то?
Я удивился:
— Это что, у вас такие отметки? Я тоже учился в школе. Так у меня по английскому было «пять»!
Девочки захохотали. Их чёрные щёки дрожали, тугие короткие косички подпрыгивали.
— У нас самая лучшая отметка «сто», — сказала Джоанна. — «Шестьдесят» — это так себе. А ваша «пятёрка»…
Девочки снова засмеялись и весело закричали:
— Кидога!
ОГОРОД
На школьном огороде чёрные бобы вьются по колышкам, а жёлтые тыквы лежат, уткнувшись в землю, как поросята.
