– А если кто-нибудь попытается спасти Желтого? – спросил я, ерзая на циновке от нетерпения.
– Мы никому ничего не запрещаем. Пусть каждый делает, что хочет. Мы даже попробуем вернуть таким людям души, которые несомненно покинут их, когда они начнут нарушать наши законы.
– А если кто-нибудь убьет тэурана? Вы наденете на этого человека колодку?
Оба старика в замешательстве переглянулись. Все-таки я доконал их. Хранитель Подвалов, поразмыслив, признался:
– В законах даньчжинов ничего такого нет. Мы не знаем, что скажет по этому поводу Совет Совершенных. И все же мне кажется, Пхунг, убийство тэу еще больше нарушит Мир и Покой.
Уходил я от них с тяжелым чувством. Духовному Палачу сказал на прощание:
– По крайней мере, вы можете спасти Машину, которая в Подвалах. Не включайте ее. Тэу сжигают только включенные компьютеры.
Я заложил в лучший из компьютеров типовую программу на выполнение общих элементов из несистематизированного множества. Я получил изображение той штуки, которая вырвалась из джунглей и взорвалась с такими ужасными последствиями. Это был остроносый снаряд с непомерно большим крестообразным стабилизатором. А если учесть, что там была и проволока, к которой я тогда подполз, то получилось, что тэу выстрелил в нас пороховой ракетой, управляемой по проводам.
– Нечто подобное у нас имеется на складе, – сказал потрясенный Говинд. – Может, украли с нашего склада?!
Он сбегал на склад, который находился под штаб-конторой охранников, и принес что-то похожее на четыре дубины в брезентовом чехле. Я определил, что это не совсем то, о чем мы говорили: Говинд принес реактивный гранатомет американского производства, тэу же были вооружены пороховыми управляемыми ракетами вроде «мамбы», «кобры» и прочих змеиных выродков немецкого или французского производства. Говинд успокоился: значит, не с его склада.
Выяснилось, что никто никогда из гранатометов не стрелял, так как даньчжины не любят такое оружие, тем не менее я сказал, что нужно потренироваться где-нибудь в безлюдном ущелье.
– Зачем? – спросил нервозно Джузеппе. – Неужели вы полагаете, что мы пойдем в джунгли? Это же воспримут как бунт, синьор Пхунг! И без того наше положение слишком проблематично! Лично я сижу на пороховой бочке и не знаю, к какой спичке меня присудит Совет Совершенных!
– Они долго будут собираться, – успокоил я его. – И у нас появилась хорошая возможность сходить в джунгли. Хотя бы затем, чтобы отыскать ваш хомут.
– Вы издеваетесь, да?!
– Ничуть, Джузеппе. Хомут мы обязательно найдем, даже если он украшает шею тэурана.
Говинд фыркнул:
– У тэу же нет голов, а значит – и шей. Если они и носят ваш хомут, Джузеппе, то разве только на ноге?
– Да провались все хомуты на свете! – воскликнул Джузеппе, снова заводясь. – Я плевать на них хотел! Это вы, Пхунг, прирожденный раб, можете смириться с хомутом. Вон с каким удовольствием таскаете его!
– Я думаю о душе, дружище. Я ее приманиваю всеми силами.
– Без души как-то легче живется, – пробормотал он. – Вот сейчас я без хомута и без души и чувствую себя превосходно…
Меня огорчили его слова. Все чаще и чаще приходится слышать от разных людей, что без души – легче.
Говинд разглядывал трубу гранатомета. Пощелкал, ногтем по пластмассовому корпусу.
– И с этой техникой ты намерен разогнать тэуранов? – спросил он с сомнением. – Несерьезное занятие, Пхунг!
– Одними этими трубами ничего не сделаешь, – согласился я. – Но есть мысль. Нам нужна Чхина.
– Чхина?! – воскликнули они разом.
– Я не тронусь с места, – решительно заявил Джузеппе.
– Чхина обязательно принесет нам беду, – проговорил Говинд. – Очень неразумно, Пхунг, даже говорить об этом. А если мы хотим решиться на такое…
– Вот именно, друзья. Если мы хотим решиться, в сущности, на бунт, то надо бунтовать до конца, и к черту предрассудки. То, что наговаривают на нее…
– Хочешь сказать, не правда?! – завопил Джузеппе.
– Хочу сказать: надо переосмыслить.
– Переосмысли, Пхунг, а у нас на этот счет нет сомнений. Она приносит беду всем, кто оказывается рядом с нею. И вообще, она женщина…
– Вот именно! – Джузеппе восхищенно пожал ему руку.
Мы поговорили о женском вопросе на Гималаях и вообще в мире. Джузеппе так разволновался, что перешел на «ты».
– Ладно, Пхунг! Если ты в нее влюбился – твое дело. Но не вмешивай нас в свои личные беды!
Говинд бросил с мрачной издевкой:
– Я вижу, тебе Чхина больше нужна, чем мы, чем спасение Желтого!
– Пойдемте! – сказал я. – Пойдемте к ней, не хочу объяснять на пальцах. И вы кое-что сможете увидеть и понять.
Чхина встретила нас приветливо, предложила свежего чая, диких фруктов. Спросила меня с нетипичной для нее любезностью, не болит ли у меня голова.
Мои друзья ждали, что я заведу разговор о Желтом и тэу, но я предложил провести небольшой эксперимент. Чхина должна войти в пустую комнату с завязанными глазами и определить, в каком углу стоит Джузеппе.
– Почему обязательно я? – запротестовал тот. – Вставай сам! Все вышли из комнаты, я встал не в угол, а в простенок, прикрывшись занавеской. Потом Чхина осторожно вошла, выставив перед собой руки, подозревая какой-нибудь подвох. Остановилась посреди комнаты. Джузеппе и Говинд смотрели в раскрытую настежь дверь.
Женщина с минуту стояла, как бы прислушиваясь, потом повернулась в мою сторону, хотя я не дышал и не шевелился.
– Но ты же говорил, что встанешь в углу, Пхунг? Говинд сел на истертом некрашенном пороге.
– Я кажется, понял, – произнес он потеплевшим тоном. – Чхина почувствует, если из зарослей пойдет излучение!
– И это она сможет даже ночью, – сказал я.
– Обалдеть можно! – Джузеппе исполнил что-то вроде чечетки и выругался с восторгом по-итальянски. – Извините. Значит, не надо искать или придумывать аппаратуру! Не надо тащить ее в джунгли на несчастных мулах! Чхина вместо аппаратуры!
– Что-то не совсем понимаю, – сказала она, сдирая с лица повязку. – Вы что-то решили без меня и хотите, чтобы я была как кукла, повернись сюда, повернись туда… А ну, убирайтесь из моего дома!
Мы с трудом успокоили ее, объяснив, что задумали спасти Желтого Раджу.
– Но ведь его не спасти, – проговорила она задумчиво, – все знают. Он никогда не даст потомства.
– Верно, Чхина, мы лишь продлим жизнь Желтого, если нам удастся, – сказал Говинд. – Но если ты не согласишься с нами идти… нам будет намного труднее это сделать.
– Ради Желтого я пойду. – Она посмотрела на меня. – А ради тебя ни за что бы не пошла.
АКЦИЯ СПАСЕНИЯ
Снежные вершины Гималаев еще были черными на фоне просыпающегося неба, когда мы покинули чхубанг. Никто нас не провожал, никто не пытался задержать и образумить. Прекрасно! Мы шли гуськом по висячему раскачивающемуся мосту, и под нами грозно шумела невидимая река. И еще скрипели и скрежетали ржавые цепи. И еще испуганно всхрапывал старый мул, нагруженный вьюками, – только одного и смог раздобыть Говинд. Прекрасное звуковое оформление, радующее души романтиков и бунтарей. Все мы, четверо, не считая мула, ощущали себя романтиками и бунтарями, которые все-таки переступили границу дозволенного, а что будет впереди – полная неизвестность. Но всегда есть оборотная сторона радости. И сейчас тоже: я с каждым шагом удалялся от Подвалов. Ощущал это физически…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
