– Мне не нравится этот старик, Эйнар. Я рада, что ты отослал его. Он презрительно смотрит на меня.
– Я и не просил тебя любить его. Он наказан и теперь отправится на поиски Мираны. Гунлейк – самый умный из всех моих подданных, поэтому я и посылаю его. Он найдет ее, если она жива. – При этих словах Эйнар сжал руку в кулак. – Или я верну сестру, или потеряю все, возможно, даже жизнь.
– Никто не посмеет это сделать!
– Думаешь?
– Ты воин и превосходишь по силе и ловкости всех мужчин. Ты смел, силен и коварен.
– Все это так, но мне угрожают гораздо более мощные силы, чем я сам, силы, которым я не могу противостоять. Поэтому мне как можно скорее надо вернуть сестру.
– Сводную сестру.
Эйнар успокоил себя. Он не умрет, потому что Гунлейк доставит Мирану в Клонтарф. Что касается грациозно сидящей у его ног золотоволосой рабыни, то его все еще развлекали вспышки ее неуемной ревности с легким налетом дерзости.
Эйнар откинулся в кресле и закрыл глаза. Он сделал все, что нужно. Теперь ему не о чем больше волноваться, он улыбнулся. Его тело все еще таяло от недавно полученного наслаждения, принося легкость и спокойствие, несмотря на все возрастающий с каждым часом гнетущий страх.
– Мне тоже не понравилось это блюдо.
– Да что ты? – подхватил разговор Эйнар, быстро открывая глаза. – Ну тогда почему бы тебе самой не приготовить что-нибудь?
– У меня другие способности, милорд. Пищей надо наслаждаться, а не потеть над ее приготовлением.
Эйнар рассмеялся шутке и взъерошил золотистую гриву шелковистых, как у ребенка, волос, достаточно длинных и густых, чтобы их можно было несколько раз намотать на руку.
– Тогда молись, чтобы Гунлейк нашел Мирану. Она превосходная хозяйка и отлично управляет делами в Клонтарфе. Должен сказать, что ты ей не понравишься. Возможно, она даже накажет тебя, если я не стану возражать. А может, высечет или пошлет работать на поля, где ты быстро испортишь свои маленькие нежные ручки.
– Ты не позволишь ей прикоснуться ко мне. Ты считаешь меня красивой. И не допустишь, чтоб она причинила мне зло.
– Ты так думаешь? Может, ты и права. Поживем – увидим.
Эйнар почувствовал, как тонкие пальцы коснулись внутренней поверхности бедра. Он откинулся в кресле и молча закрыл глаза. «Будь здесь Мирана, я бы не позволил себе этого», – подумал он. В ней было что-то такое, что всегда останавливало его, что-то неуловимое в ее глазах и в том, как она смотрела на него. Теперь все переменится. Он станет поступать иначе, потому что вскоре она снова покинет Клонтарф. Эйнар поднял глаза и поймал на себе удивленные взгляды воинов. В них ясно угадывалось отвращение. Мирана никогда не смотрела на него с отвращением, нет, в ее взгляде чувствовалось нечто другое, более глубокое и властное. Но она ни разу не выразила своего недовольства – Эйнар всегда сдерживал себя, когда она была рядом.
Что касалось его подданных, они всегда хранили молчание и, уж конечно, никогда не осмелились бы возразить ему. Он держал их в кулаке и упивался своей властью над ними. Нежная ручка медленно продолжала продвигаться вверх по бедру.
Ястребиный остров
Рорик был в ярости и свирепо переводил взгляд со Скуллы на Аскхольда.
– Почему вы не предупредили меня о своих намерениях? – наконец спросил он, взяв себя в руки. – Она моя пленница, моя забота, и тем не менее вы посылаете ее на побережье собирать с другими женщинами травы?
– Рорик, – терпеливо сказал Аскхольд, удивляясь беспочвенным волнениям Рорика. – Старая Альна сказала, что пленница должна выполнять какую-то работу. Она сидит на цепи в твоей комнате, и никакого от нее толку. Пусть делает что-то полезное. Она рабыня, не более того. Враг и пленница. Так пусть работает. Рорик чертыхнулся.
– Никто из вас не знает, как она владеет ножом и наверняка любым другим оружием тоже.
Скулла наклонился, чтобы не удариться головой о толстую еловую ветку, и загоготал, сотрясаясь всем телом. Рорик лишь посматривал на него, терпеливо дожидаясь, пока тот успокоится.
– Послушайте меня оба, – наконец сказал он. – Вы недооцениваете ее. И зря.
– Она всего лишь маленькая девчонка, – возразил Скулла. – Сам посуди, что она может сделать Хафтеру? Он сильный воин и почти такой же ловкий, как я.
– Любая женщина выглядит крохой по сравнению с тобой, – сказал Аскхольд, хлопнув Скуллу по могучей спине.
Рорик промолчал. Ему хотелось бы верить в то, что говорил Скулла, но Мирана была гораздо хитрее. И ненависть лишь подстегивала ее коварство. Он не доверял ей.
– Сколько женщин отправилось на соляные болота?
– Аста, старая Альна и Энтти. Хафтер сел на весла, не переставая чертыхаться, что жребий пал на него. Он знал, что ему придется приглядывать за пленницей. И понимал, что ты будешь недоволен, разреши он другому занять это место.
Рорик сокрушенно покачал головой.
– Молю богов, чтобы Энтти понимала, что именно должна собирать. Не хотелось бы умереть от ее рук.
– Теперь ты перестанешь волноваться, – сказал Аскхольд. – Девчонка – наш враг. А мне не нравится, когда наши враги прохлаждаются, чем, впрочем, грешат все женщины. Ты выпорол ее за дерзость, теперь она будет работать или лишится пищи. Старая Альна права, заставляя ее отрабатывать свой хлеб.
Но Рорик тревожно всматривался в очертания побережья, окутанного в этот вечер густыми, низко стелющимися облаками. Из-за серых туч неожиданно вырвались дикие утки и кулики, точно ими выстрелили из рогатки. По всем признакам облака вскоре обещали превратиться в плотный туман. Женщины и Хафтер отплыли три часа назад. Рорик волновался, хотя понимал, что Мирана не сможет одолеть Хафтера. И тем не менее ничего не мог с собой поделать. Что-то беспокоило его. Что-то было не так. Это ощущение преследовало его последние два дня. И только теперь он понял, что это было. Женщины! То, как они относились к Миране, их поведение. Похоже, они были заодно с ней и даже сочувствовали ей потому, что он держал ее в одиночестве на цепи. Правда, по словам Скуллы, старая Альна полностью разделяла мнение Рорика и тоже считала Мирану своим врагом. «Я создаю проблемы там, где их нет», – успокоил себя Рорик.
Был поздний вечер. Рорик чувствовал, что мужчины посмеиваются, глядя на него, но ему не было до этого дела. Наконец он бросил топор на землю, вытер туникой пот с лица и сказал:
– Пора на материк. Сердцем чувствую – она что-то натворила.
Никто из мужчин не возразил ему, даже Аскхольд, явно недолюбливавший ее, и Скулла, который попросту считал, что раз она такая маленькая, да к тому же еще и женщина, то и вовсе не заслуживает внимания, поскольку он легко мог задавить ее одной рукой.
