— Филипп, пожалуйста, — слабо попросила она, — я готова. Я хочу тебя почувствовать. Если не поторопишься, я кончу без тебя, милый.
Руки Фила аккуратно раздвинули полушария попки, а влажные и скользкие длинные пальцы стали дразнить заднюю дырочку. Мимолётно возникла мысль, что кто-то тут шалит на перерывах. Слишком уж быстро Мельников раздобыл смазку…
Марк потянул Злату на себя, чтобы она оперлась на его грудь и дала больше пространства для Филиппа.
— Расслабься и просто чувствуй, — успокаивающе проговорил он около её уха. Было видно, что он хотел двигаться, но сдерживался, ожидая третьего участника действа.
Один палец вошел в её отверстие. Злата глубоко вздохнула, стараясь не делать резких движений. Тело сопротивлялось несанкционированному проникновению, но Мельников терпеливо и аккуратно шевелил в ней пальцем, расслабляя и растягивая. Она изогнулась в пояснице, стараясь ему помочь, и медленно двигалась. Когда Филипп добавил второй палец, она хныкнула, но продолжила движение. В тот момент, когда в ней оказалось три пальца, Злата уже задыхалась то ли от дискомфорта, то ли от желания, прошедшего по спине мелкой дрожью.
— Ещё чуть-чуть, — уверил её Фил.
Было стыдно признавать, но она хотела большего. Она медленно скакала на Марке, встречая пальцы Фила, но этого было недостаточно.
— Филипп, быстрее, — взмолилась она.
Филипп коротко хихикнул, его явно забавляла её нетерпеливость, и медленно убрал пальцы. Злата задрожала, и капелька пота соскользнула со лба. Головка члена уперлась в её вход. Филипп аккуратно начал заполнять её.
Тупая боль заставила поморщиться, но Злата не остановила его. Он преодолел первое кольцо мускулов и двинулся дальше. Она дышала рывками, пот тонкой пленкой покрыл её тело. Руками девушка вцепилась в плечи Марка, пытаясь сохранить равновесие.
— Ты в порядке? — нежно спросил Мельников, подув ей на ушко.
— Да-да-да, — прорычала Злата. — Двигайся уже наконец. Двигайся!
Марк одобрительно хмыкнул, а Филипп поймал её ухо зубами и прикусил. Он начал выходить, и Злата почувствовала, как её тело пытается воспрепятствовать этому, пытаясь удержать его. Они её не обманули. Всё было так, как они и говорили. Непривычное наслаждение, приправленное небольшой толикой боли. Она была заполнена до предела. Злата ничего подобного никогда не чувствовала ранее. Греховное удовольствие, сладкое, терпкое и пьянящее, будто красное вино.
Фил и Марк стали двигаться вместе. Они легко нашли нужный ритм. Каждый раз толкаясь и выходя из неё, они всё ближе подводили её к краю обрыва. И она хотела в этот обрыв упасть, взлететь ввысь и почувствовать полет. Было видно, что парни сдерживаются, боясь сделать ей больно. Но Злате хотелось большего. Она желала, чтобы они трахнули её сильнее. Чуть жестче.
— Да, — поощряла она, ногтями располосовывая плечи мужу. — Сильнее!
Мужчины подчинись её требованию и стали двигаться быстрее и увереннее. Кузнецов вцепился в её бедра настолько сильно, что у неё наверняка останутся синяки. Филипп откровенно кусал Злату за шею, окончательно теряя контроль. Все трое задыхались и вспотели. Удары плоти об плоть и тяжелое, надсадное дыхание заполнили кабинет.
Злата кончила первой. Она откинула голову назад и пронзительно вскрикнула, зажмурив глаза. Оргазм был настолько мощным и сокрушительным, что она увидела все цвета радуги перед глазами. Всё тело будто горело в огне. Злата бесстыдно кричала, не сдерживаясь, и выгнула спину, пытаясь продлить наслаждение. Мышцы спазматично сократились, её тело буквально сжало члены, находящиеся в ней.
Она не знала, кто следующим достиг кульминации. Злата на несколько мгновений потеряла какую-либо связь с реальностью, но отчетливо услышала, как оба её мужчины со стоном произнесли её имя. Все трое буквально свалились на диван безвольной кучей костей и мышц. Руки и ноги переплелись. Трудно было определить, где начинается один и заканчивается второй. Они обнимались и пытались восстановить дыхание. Злата довольно вздохнула.
— Всё хорошо, Золотинка? — спросил Фил, целуя её в щеку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— М-м-м, — ответила девушка. На большее сил не хватило.
— Похоже, мы её укатали, — хохотнул Марк, крепко обнимая жену за талию.
И именно этот момент выбрала Мирослава, чтобы объявиться в офисе родственника. Она как всегда ворвалась без стука.
— Бра-а-атик, — громко произнесла она, входя в кабинет, и испуганно ойкнула, разглядев композицию на диване, — кажется я помешала... Я, пожалуй, за дверью подожду. Вы бы дверь закрывали, когда веселитесь.
И быстренько улизнула в коридор.
Злата застонала и лбом уткнулась в плечо Марку.
— Почему никто не удосужился дверь закрыть?
После этого происшествия, они предусмотрительно закрывали дверь. Всегда.
Бонус. Эпизод 2
Нормальная жизнь
Боль. Злата впервые в жизни прочувствовала её на своей шкуре в полной мере. Она медленно растекалась ядовитым ядом, ледяными смертельными щупальцами опутывала внутренности, не давая дышать. Парализовывала. Оставляла Злату совершенно беззащитной и разбитой.
— Злата, дыши, — шепот мужа рядом вернул её в настоящее. — Просто дыши.
Девушка усилием воли сморгнула слёзы, что собрались в уголках глаз. Вцепилась в локоть Марка, чтобы не упасть. Сердце кровью обливалось, ей даже показалось, что оно вот-вот остановится.
Дважды. Дважды Филипп ей делал больно, но в прошлый раз она хотя бы не видела его с другими.
Мельников, одетый в классический дорогой костюм, нежно обнимал маленькую и аккуратную блондиночку. Его спутница была полной противоположностью Злате. Этакий ангелок с мягкой улыбкой, что смотрит на своего спутника, как на сошедшего на грешную землю бога. Молоденькая совсем. Наивная. Скромная.
Красивая пара. Он — высокий, статный, стильный и безумно красивый. И девушка под стать ему — нежная, мягкая, завораживающая и явно влюбленная. Такая… удивительно правильная пара!
А ей кричать охота. Со всей силы, чтобы вырвать из груди ноющую обиду, что зрела в ней все эти недели, пока его рядом не было. Ведь Злата до сих пор надеялась, что он вернется. Надеялась и верила. А сейчас её надежды обрушились на красивый гранитный пол дорогого ресторана, в котором сотрудники Марка праздновали грядущий Новый год, и рассыпались миллиардами мелких, весьма острых осколков.
— Ты знал? — безжизненным голосом спросила мужа, судорожно пытаясь протолкнуть глоток воздуха в легкие. — Ты знал, что у него другая?..
Красноречивая тишина стала ответом. Марк знал.
Уход Филиппа из семьи причинил боль всем. Даже маленькая Милана постоянно плакала, не понимая, почему Фила нет рядом. Злата тоже плакала, хотя и старалась прятать свои слезы от близких. Кузнецов также был сам не свой эти недели.
— Кто она?
— Злата… — муж явно попытался её остановить, но Злате необходимо было знать кто она. Кто именно увел у неё неофициального, но любимого мужа.
— Кто она? — отчеканила она. Жестко. Жаль, что эту жесткость она внутри не чувствовала.
— Новая помощница Филиппа, Елена Кравченко, — всё-таки ответил Марк, явно опасаясь её реакции.
Злата всё-таки не сдержала горестного вздоха, но сразу же закрыла глаза и прижалась к мужу. Три месяца назад у Мельникова появилась помощница, и именно тогда возникли первые признаки надвигающейся беды. Она-то глупая никак не связывала эти два события. Верила ему. Верила в то, что Филипп не бросит её второй раз. Она ошиблась.
Если бы не куча свидетелей, она бы банально закатила истерику. Некрасивую и безобразную. Эмоции бурлили внутри, требуя выхода. Но она не имела права показывать свою боль. Не имела права на ревность. Не имела права на Филиппа.
Злата знала, что необъективна в данной ситуации. Понимала, что Фил не был до конца счастлив в их своеобразных отношениях. Из-за этого и ушёл. С появлением на свет на Ланки в его глазах появилась едва видимая грусть, которая медленно, но уверенно росла. Она видела эту безотчетную тоску, когда Мельников смотрел на мирно играющую Ланку или на неё с Марком на каком-нибудь празднике или в общественном месте, стоя где-нибудь в сторонке, на периферии. Изначально подобные мелочи не имели большого значения, но после того, как новизна отношений сошла на нет, приоритеты начали меняться. Возможность иметь детей, семью… Филипп был лишен этой возможности. Да, для них троих, включая малютку Лану, Мельников являлся неотъемлемой частью семьи. Но для остального мира он являлся молодым и беспечным прожигателем жизни.
