Через некоторое время Маэстре собрал бумаги и театрально вздохнул:
– Ах, капитан! Если бы вы знали, как злит некоторых моих коллег то, что Испания вынуждена просить разрешения у Королевского флота на импорт необходимых ей товаров. Это задевает нашу гордость, знаете ли.
– Англия в состоянии войны, сэр, мы должны быть уверены, что импортируемые нейтральными странами товары не подадут в Германию.
Генерал отдал сертификаты переводчику:
– Фернандо, отправьте это в морское министерство.
Молодой человек, казалось, на мгновение заколебался, но Маэстре приподнял брови – тот поклонился и вышел из комнаты. Генерал сразу расслабился, вынул портсигар, пустил его по кругу и сказал на прекрасном английском:
– Наконец-то от него избавился.
У Гарри глаза полезли на лоб.
– О да, мистер Бретт, я говорю по-английски. Учился в Кембридже. Этот молодой человек приставлен ко мне следить, не сболтну ли я чего-нибудь лишнего. Он из людей Серрано Суньера. Капитан понимает, о чем я.
– И очень хорошо, министр. Бретт тоже учился в Кембридже.
– Правда? – Маэстре посмотрел на Гарри с интересом и улыбнулся, задумавшись о чем-то своем. – Во время Гражданской войны, когда мы бились с красными на Месете в жару среди полчищ мух, я часто вспоминал дни, проведенные в Кембридже: прохладная река, прекрасные сады, все такое мирное и величественное. Без этого не обойтись на войне, иначе сойдешь с ума. В каком колледже вы учились?
– В Королевском, сэр.
Маэстре кивнул:
– Я год провел в Питерхаусе. Замечательно. – Он вынул золотой портсигар. – Желаете закурить?
– Спасибо, я не курю.
– Есть новости? – спросил Хиллгарт. – О назначенном министре?
Маэстре откинулся назад и выпустил облако дыма.
– Не беспокойтесь о Карселлере, у него много фалангистских идей… – генерал презрительно скривил губы, – но в душе он реалист.
– Сэра Сэма это обрадует.
Маэстре неспешно кивнул, затем с любезной улыбкой повернулся к Гарри:
– Ну, молодой человек, как вы находите Испанию?
Гарри замялся:
– Полной неожиданностей.
– Мы проезжали мимо очереди женщин у пекарни, – пояснил Хиллгарт. – Они узнали, что у пекаря есть картошка.
Маэстре печально покачал головой:
– Эти фалангисты устроят голод и в Эдеме. Вы слышали новый анекдот, Алан? Гитлер встречается с Франко и спрашивает: «Как заморить Британию голодом, чтобы принудить к сдаче? Подводные лодки не справляются». Франко отвечает: «Мой фюрер, я отправлю к ним мой Совет по снабжению. Через три недели они сами попросят подписать договор».
Хиллгарт и Маэстре засмеялись, Гарри неуверенно присоединился. Генерал улыбнулся ему, слегка наклонив голову:
– Простите меня, сеньор, у нас, испанцев, мрачное чувство юмора. Это наш способ бороться с проблемами. Но мне не следует шутить о трудностях Англии.
– О, мы справляемся, – заверил его Хиллгарт.
– Я слышал, когда королеву спросили, покинут ли Лондон королевские дети из-за бомбежек, она сказала – как же там? – «Они не уедут без меня, я не поеду без короля, а король остается».
– Да, это так.
– Что за удивительная женщина! – Генерал улыбнулся Гарри. – Какой стиль. У нее есть duende[24].
– Благодарю вас.
– А теперь итальянцев разбили в Греции. Ситуация изменится в корне. Хуан Марч знает. – Маэстре вскинул брови и посмотрел на Хиллгарта, потом встал и снова обратился к Гарри: – Мистер Бретт, через десять дней я устраиваю прием для моей дочери, которой исполняется восемнадцать. Она мой единственный ребенок. В Мадриде сейчас совсем мало подходящих молодых людей, может быть, вы захотите прийти? Милагрос будет полезно свести знакомство с молодым человеком из Англии.
Называя имя дочери, он улыбнулся с неожиданной нежностью.
– Спасибо, сэр. Если… э-э-э… меня не удержат мои обязанности в посольстве…
– Отлично! Я уверен, сэр Сэм освободит вас на один вечер. Велю отправить вам приглашение. И, капитан, рыцарей Святого Георгия мы обсудим позже.
Хиллгарт бросил быстрый взгляд на Гарри, после чего едва заметно покачал головой, смотря в глаза Маэстре.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Да. Позже, – подтвердил он.
Генерал заколебался, потом резко кивнул и пожал руку Гарри:
– Боюсь, теперь я должен вас оставить. Было очень приятно познакомиться. Во дворце состоится важная церемония: итальянский посол приколет очередную медаль на грудь генералиссимуса. – Он засмеялся. – Столько почестей! Дуче уже отягощен ими.
Дождь прекратился. Пока они шли к машине через парковку, Хиллгарт пребывал в задумчивости.
– Это имя, которое упомянул Маэстре… Хуан Марч. Знаете его?
– Он испанский бизнесмен вроде бы. Помогал с деньгами Франко во время Гражданской войны. Мошенник, как я слышал.
– Так вот забудьте, что слышали это имя. И про рыцарей Святого Георгия тоже забудьте. Это частное дело, в которое вовлечено посольство. Маэстре решил, раз вы со мной, вам известно больше, чем есть на самом деле. Договорились?
– Я ничего не скажу, сэр.
– Вы добрый малый, – просветлел Хиллгарт. – Сходите на прием, расслабьтесь немного. У вас будет шанс познакомиться с сеньоритами. Бог знает, общественная жизнь в Мадриде почти замерла. Маэстре – уважаемое семейство. Они в родстве с Асторами.
– Спасибо, сэр, я, может быть, схожу.
Гарри задумался: что его ждет на этом приеме?
Шофер читал в машине «Дейли мейл» недельной давности. Усаживаясь, Гарри посмотрел на первую полосу: немецкая авиация теперь бомбила не только Лондон – сильно пострадал Бирмингем. Родной город Барбары. Гарри вспомнил женщину, которую видел пару дней назад. Вряд ли это была она. Барбара теперь должна быть дома; он надеялся, что она в безопасности.
– Дочь Маэстре довольно привлекательная особа, – заметил Хиллгарт на пути к посольству. – Настоящий испанский гранатик… Иисусе Христе!
Машина резко затормозила, и их обоих отбросило назад на сиденьях. Они поворачивали на улицу Фернандо-дель-Санто. Обычно тихая, сейчас она была заполнена ревущей толпой. Водитель испугался:
– Что за черт?!
Это были фалангисты, в основном молодые люди в ярко-синих рубашках и красных беретах. Человек сто. Повернувшись к посольству, они орали, вытягивали руки в фашистском приветствии и размахивали плакатами с надписью «¡Gibraltar español!». Гвардейцев, обычно стоявших у входа в посольство, не было.
– ¡Abajo Inglaterra! – вопила толпа. – ¡Viva Hitler, viva Mussolini, viva Franco![25]
– О боже! – устало произнес Хиллгарт. – Неужели опять демонстрация?
Человек в толпе указал на машину – фалангисты развернулись и стали с искаженными лицами выкрикивать свои лозунги в их сторону, механически вскидывая руки, которые мелькали, точно стрелки метрономов.
– Поехали, Поттер, – спокойно сказал Хиллгарт.
– Вы уверены, сэр? Выглядят они мерзко.
– Все это показуха. Двигай, приятель.
Машина поползла вперед с улиточьей скоростью, пробивая себе дорогу к зданию посольства сквозь толпу демонстрантов. Половину их составляли подростки в форме – копии формы гитлерюгенда, только рубашки синие, а не коричневые; девочки в широких юбках, мальчики в шортах. У одного парнишки был барабан, и он начал очень резко в него бить. Казалось, толпа вспыхнула, несколько мальчишек принялись раскачивать машину. Другие последовали их примеру. Гарри и Хиллгарт мотались внутри, пока «паккард» медленно, дюйм за дюймом, продвигался вперед. Гарри стало мерзко: они были почти дети.
– Посигналь! – велел Хиллгарт.
Шофер повиновался. Старший из фалангистов, работая локтями, протолкался сквозь толпу и отогнал младших от машины.
– Видите, – сказал Хиллгарт, – они просто заигрались.
Высокий, крепко сбитый парень лет семнадцати, разъяренный до последней стадии, пошел рядом с посольским «паккардом», выкрикивая в окно оскорбления на английском:
