Она нахмурилась.
– Хорошо, мы же не собираемся заводить малышей прямо сейчас.
Она покрепче сжала его руку, чтобы приободрить его. Артас неожиданно вырвал руку и отстранился от нее. Она сильнее нахмурилась в недоумении.
– Артас? Что не так?..
– Джайна, мы слишком молоды, – быстро произнес он, слегка повышая голос. – Я слишком молод. Поэтому все еще… я не могу… я не готов.
Она побледнела.
– Ты не… я думала…
Его мучило чувство вины. Она спрашивала его об этом в ту ночь, когда они стали любовниками. Я… мы готовы к этому? прошептала она. Я готов, если только ты готова, ответил он, и он имел в виду именно это… Он действительно думал, что имел это в виду…
Артас потянулся и схватил ее руки, отчаянно пытаясь выразить эмоции, рвущиеся из него.
– Я еще должен столько всего узнать. Завершить так много тренировок. И отец нуждается во мне. Утеру необходимо еще столькому научить меня, и… Джайна, мы всегда были друзьями. Ты всегда так хорошо меня понимала. Неужели ты не поймешь меня сейчас? Неужели мы не можем по-прежнему быть друзьями?
Ее бледные губы дрогнули, но не произнесли ни одного слова. Ее руки безвольно лежали в его руках. Он сжал их почти яростно.
Джайна, пожалуйста. Пожалуйста, пойми – даже если я не понимаю.
– Конечно, Артас, – ее голос звучал безжизненно. – Мы всегда будем друзьями, ты и я.
Всё в ней – её осанка, её лицо, её голос – выражало боль и шок. Но Артас предпочел услышать лишь её слова, его захлестнула волна облегчения, что укрепила ослабшие дрожащие колени. Это должно огорчить ее сейчас, немного, но вскоре она непременно поймет. Они хорошо знали друг друга. Она поймет, что он был прав, что все это слишком рано.
– Я имею в виду – что это не навсегда, – сказал он, чувствуя, что необходимо объяснить ей. – Только на время. Ты должна учиться – я уверен, что только отвлекаю тебя. Антонидас, верно, обижается на меня.
Она молчала.
– Все это к лучшему. Возможно, однажды все будет по-другому, и мы сможем попробовать снова. Это не значит, что я не… что ты…
Он притянул ее к себе и обнял. Мгновенье она была твердой, как камень, затем он почувствовал, что напряжение исчезло, и она обняла его. Они долго стояли в зале одни. Артас прислонил щеку к ее светлым золотым волосам, волосам, с какими, без сомнения, родились бы их дети. Возможно, еще родятся.
– Я не хочу закрывать дверь, – сказал он тихо. – Я просто…
– Все хорошо, Артас. Я понимаю.
Он отступил назад, держа руки на ее плечах, заглянув в ее глаза.
– Ты понимаешь?
Она легко рассмеялась.
– Честно? Нет. Но все в порядке. В конечном счете, это не конец. Я знаю это.
– Джайна, я просто хочу быть уверен, что все хорошо. Для каждого из нас.
Я не хочу все испортить. Я не могу все испортить.
Она кивнула. Она глубоко вздохнула и успокоила себя, послав ему улыбку… искреннюю, хоть и болезненную, улыбку.
– Пойдем, принц Артас. Тебе нужно сопровождать своего друга на балу.
Артас как-то пережил этот вечер, и Джайна держалась молодцом, хотя Теренас бросал на них странные взгляды. Он не хотел рассказывать отцу, не сейчас. Это была долгая и несчастная ночь, и в один момент во время паузы в танцах Артас взглянул на покрывало из белого снега и посеребренное луной озеро и удивился, почему все плохое случается зимой.
Генерал-лейтенант Эделас Блэкмур не выглядел слишком счастливым от того, что находится на особой аудиенции у короля Теренаса и принца Артаса. В действительности, он выглядел так, будто отчаянно желал уйти отсюда незамеченным.
Годы не были добры к нему, ни в физическом плане, ни в том, как судьба обошлась с ним. Артас помнил статного, энергичного боевого командира, который, несомненно, хоть и любил выпить, но, по крайней мере, казался способным держать эту губительную склонность в узде. Но не теперь. В волосах Блэкмура появилась седина, он прибавил в весе, и его глаза были налиты кровью. Он был, к счастью, трезв как стеклышко. Если бы он показался на этой встрече пьяным, Теренас, твердо верящий в необходимость сдержанности во всем, отказался бы принять его.
Блэкмур присутствовал здесь потому, что умудрился наломать дров. Очень много. Каким-то образом призоносный орк-гладиатор Тралл сбежал из Дарнхольда во время пожара. Блэкмур пытался сохранить это в тайне, возглавил поиски орка лично и не придавал этому огласки, но такую тайну, как массивный зеленый орк, нельзя было скрывать вечно. После оброненного слова быстро поползли слухи, конечно – это был конкурент лорда, освободивший орка, стремясь обеспечить победу на арене; это была ревнивая любовница, решившая насолить ему; это была умная банда орков, не пораженных странной летаргией – нет, нет, это был сам Оргрим Молот Рока; это были драконы, проникнувшие в крепость под видом людей, которые устроили пожар одним только своим дыханием.
Артас вспоминал, как увлеченно следил за боем Тралла, но вспомнил также, что даже тогда у него появилась мысль, было ли разумно тренировать и обучать орка. Когда появилась информация, что Тралл сбежал, Теренас незамедлительно вызвал Блэкмура для отчета.
– Довольно плохо, что вы считали, будто тренировать орка сражаться в гладиаторских боях – хорошая идея, – начал Теренас. – Но обучать его военной стратегии, учить его читать, писать… Я должен спросить, генерал-лейтенант, о чем, во имя Света, вы думали?
Артас сдерживал улыбку, поскольку казалось, будто Эделас Блэкмур сжимается прямо на глазах.
– Вы заверяли меня, что финансовые средства и материалы идут прямиком на усиление безопасности, и что ваш домашний орк надежно охраняется, – продолжил Теренас. – А теперь каким-то образом он находится снаружи, а не в безопасности, внутри Дарнхольда. Как такое возможно?
Блэкмур нахмурился и кое-как собрался.
– Безусловно, печально, что Тралл сбежал. Я уверен, Вы прекрасно понимаете, как я себя чувствую.
Это был ответный удар со стороны Блэкмура: Теренас все еще переживал из-за факта, что Молоту Рока удалось сбежать почти из-под его носа. Но это не был разумный удар. Теренас нахмурил брови и продолжил.
– Я надеюсь, это не часть какой-то беспокоящей меня тенденции. Деньги зарабатываются трудом людей, генерал-лейтенант. Они идут на поддержание безопасности народа. Следует ли мне отправить с Вами уполномоченного, чтобы убедиться, что средства расходуются должным образом?
– Нет! Нет, нет, в этом нет необходимости. Я отчитаюсь за каждый медяк.
– Да, – сказал Теренас с обманчивой мягкостью, – вы отчитаетесь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
