обороны наседала всё сильней и сильней. Мой взвод потерял уже троих, а «двенадцатые» чуть ли не половину роты. Иначе чем везением мои потери не объяснить. Мобильная точка обороны, которая находилась напротив нас, была подбита в неудачном для кентавров положении – правый, если смотреть с нашей стороны, ромб мешал им нормально атаковать мой взвод и открывал прострел по ним со стороны «двенадцатых».
Как показывали часы в шлеме, прошло уже четыре часа, как я прибыл на эту позицию. Если судить по времени, мы неплохо держимся. Седьмой батальон сдерживал противника дольше, но там целый батальон, а у нас слегка усиленная рота. Но это только если по времени судить, по факту нам скоро кирдык придёт – слишком высокие потери. В моём взводе на данный момент всего четверо погибших, то есть, вместе со мной, нас двадцать семь человек, а вот третья рота двенадцатого батальона уже человек шестьдесят убитыми и ранеными потеряла.
Как только в перестрелке наступила небольшая пауза, я услышал голос лейтенанта.
– Марич, ко мне! – кричал он со своей позиции.
Пригнувшись, побежал в его сторону.
– Сержант Марич, сэр, – произнёс я, присев рядом с ним.
– Мы отступаем, сержант, – произнёс лейтенант, держась за бок. – Твоя задача задержать противника. Хотя бы двадцать минут, после чего тоже отступай.
«Ну пиз…ец», – мелькнула у меня мысль.
По сути нас тут умирать оставляют. Отойти мы тупо не сможем, да и не факт, что продержимся двадцать минут. Как только кентавры увидят, что ответный огонь ослаб, тут же усилят давление… Стоп. Прекращаем думать.
– Есть, сэр, – ответил я лейтенанту.
– Оставшиеся боеприпасы отдаём тебе, – продолжил лейтенант. – Тут немного, но на двадцать минут боя хватит.
Пара ящиков с гранатомётами, пара с ручными гранатами, куча с пулями и батареями… Ну да, для взвода на двадцать минут более чем.
– Понял, сэр, – произнёс я, вновь посмотрев на лейтенанта.
– Двадцать минут, сержант, большего не прошу, – положил он мне руку на плечо. – А потом валите отсюда на резервную позицию.
– Помощи, я так понимаю, не будет, сэр? – спросил я.
– Некому больше помогать, сержант, – вздохнул он. – Даже на резервной позиции сидят такие же недобитки, как мы.
Спрашивать у него общее положение базы я не стал – всё-таки он обычный лейтенант, никто не будет ему докладывать подобные вещи.
– Вас понял, сэр, – кивнул я. – Разрешите идти?
– Разрешаю. Работай сержант, – завершил он разговор.
Чуть отойдя от него, связался со своими по внутренней связи.
– Первое отделение остаётся на месте, второе и третье ко мне, – отдал я приказ.
Первое отделение у меня единственное не понесло потерь.
А ещё через несколько секунд кентавры вновь начали стрельбу. Я от неожиданности сначала ещё ниже присел, после чего метнулся к ближайшему укреплению, начав ответную стрельбу. Бросив взгляд на бегущих бойцов моего взвода, заметил как росчерк плазменного заряда прошёлся по затылку одного из бойцов, после чего тот упал и больше не вставал. Смитсон. Именно его я, в своё время, лупил табуреткой. Сучьи кентавры…
Отступление «двенадцатых» началось с разбрасывания дымовых шашек, из-за чего бой вновь ненадолго заглох. Всего две минуты молчания, как показали часы шлема, после которых кентавры открыли огонь на подавление. Вряд ли они рассчитывали в кого-то попасть, но отступать «двенадцатым» это мешало, приходилось уходить чуть ли не ползком, так ещё и раненых тащить, благо у нас за спиной перекрёсток, так что ползти им недалеко. Естественно, мы тоже стреляли в ответ и тоже наугад. Впрочем, ничего не вечно, когда дым рассеялся, продолжилась уже прицельная стрельба. Я занял место пулемётчика, от души поливая огнём противника. Через десять минут я понял, что мы не выдерживаем натиска. Кентавры не дураки и не слепые, то что нас стало меньше, они осознали сразу и тут же усилили свою атаку. Если что-нибудь не предпринять, двадцати минут мы не продержимся. С начала отхода «двенадцатых» я потерял уже четверых, сил всё меньше, а кентавры всё наглее. Откуда-то из глубины начала подниматься паника, которую я задавил броском очередной гранаты и крепким матерным словцом. В ответ кентавры вновь врубили свои штурмовые щиты. Я уж думал всё, но тут меня осенило. Гораздо позже, размышляя об этом моменте, пришёл к выводу, что решение было-таки туповатеньким, но в тот момент оно показалось мне гениальным. Одним прыжком добравшись до ящиков с гранатами, начал кидать в сторону противника дымовые шашки. Три штуки кентаврам, две первому отделению и одну себе под ноги.
– Всем отойти на двадцать метров назад! – орал я по внутренней связи. – Шустрее, обезьяны, не тормозите!
Естественно, я бежал первым и, остановившись в тех самых двадцати метрах от позиций, своим примером показал, где нужно тормозить.
– Цельтесь в их сторону! – произнёс я громко по внутренней связи, но уже хотя бы без криков. – У кого есть гранаты, приготовьтесь кидать. Огонь по моей команде.
Судя по тому, что в подсумок полезли всего пятеро, гранат осталось не так много. Ну и ладно, много и не надо.
Сначала мы увидели синее свечение штурмовых щитов, но я продолжал ждать, только когда стало возможным разглядеть первые силуэты кентавров, я отдал команду «огонь». Вперёд полетели гранаты, а наша стрельба подкосила несколько силуэтов. Само собой кентавры тоже не молчали – в нашу сторону полетели заряды плазмы. Я ещё подумал, что надо было до угла перекрёстка отбежать, но было уже поздно, оставалось только стрелять. Несколько кентавров выбежали из дыма, но практически сразу упали, из четырёх, светившихся в начале штурмовых щитов, благодаря гранатам осталось только два, да и те начали отходить.
– Вперёд. Сближаемся, – отдал я приказ.
И первым, поднявшись с колена, медленным шагом пошёл вперёд.
Уж не знаю, что именно повлияло на кентавров, но они явно не ожидали такого, отчего, похоже, начали паниковать. Во всяком случае, пока добрались до своих позиций, умудрились подстрелить около двадцати противников. Точнее из-за дыма сложно было сказать. Плазменные заряды кентавров были отлично видны в дыму, так что, вернувшись к пулемёту, было более-менее понятно, куда стрелять. Но недолго, через пару минут кентавры затихли, и всё вернулось на круги своя. Они на своих позициях, мы на своих. После того, как дым рассеялся, с удивлением обнаружил, что кентавры сидят в районе самой первой мобильной точки обороны. Когда я это увидел, неожиданно для себя понял, что будет дальше.
– Хватаем гранатомёты! – приказал я ближайшим бойцам.
Ну и сам одну трубу взял.
Удивительно, но я оказался прав, спустя четыре минуты в нашу сторону покатили два БТРа кентавров. Объезжая машины мобильной обороны,
