— Меня зовут Эд Бонней.
— Хорошо. Что я могу для вас сделать?
— Возможно, вы снабдите меня кое-какой информацией, — ответил Бони и закурил сигарету. — Не могут ли нас подслушать? Можно, я прикрою дверь?
— Разумеется. Береженого Бог бережет. Знаете, я даже рад хоть немного отвлечься от этого проклятого бумажного хлама. Бесконечное скотоводство у меня уже в печенках сидит. Как я понял, вы по делу Мейдстоуна?
— Совершенно верно, — ответил Бони, закрывая дверь и снова усаживаясь. — Это дело поручили мне. Когда в буше или в каком-нибудь уединенном месте случается убийство, большинство моих коллег абсолютно беспомощно.
— Гм-м-м, — саркастически протянул Джонс. — Чего другого, а уединения здесь хватает, даже слишком. Тем не менее ваша работа, должно быть, очень интересна. Вы в самом деле инспектор уголовной полиции?
— Да. И, признаюсь вам, достичь этого мне было очень не просто. Повышению по службе я обязан главным образом тому обстоятельству, что до сих пор успешно раскрывал любое дело, которое мне поручали. Надеюсь, что и в этот раз по-другому не будет. Работая у Изгороди, я успел уже поговорить с Нуггетом, с Каланчей-Кентом и, конечно же, с Ньютоном. Вы достаточно хорошо знаете этих людей, чтобы понимать, что обращение с ними требует особой деликатности. Стоит лишь заговорить служебным тоном, и они тотчас уходят в скорлупу, из них не вытянешь и слова. Поэтому я здесь инкогнито и останусь обходчиком Эдом, должно быть, еще некоторое время. Никому не открывайте, кто я на самом деле.
— Разумеется. Можете положиться на меня во всех обстоятельствах, э-э...Эд! — Джонс лукаво усмехнулся.
— Спасибо. Скажите, не было ли у вас за время пребывания в Квинамби каких-либо хлопот с угонщиками скота?
— Откровенно говоря, Эд, я этого не знаю. А вот моего предшественника они очень донимали. Раньше насчет этого было куда хуже. Видите ли, я как-то никогда такими делами не интересовался. Но в последнее время у меня такое чувство, будто не все в порядке. Потому я, наверное, и мучаюсь теперь с учетом скота.
— У меня есть информация, что в ночь с девятого на десятое июня вдоль западной стороны Изгороди гнали большое стада скота. Это слышал Каланча-Кент, Он говорил, что животные миновали его лагерь около двух часов.
— Черт побери! Каланча уверен?
— Слова его звучали убедительно. Ночь будто бы была очень темной, костер уже погас. Видеть-то он, правда, не видел, только слышал топот проходящих бычков, а после звяканье цепных пут, болтающихся, должно быть, на шее одной из лошадей.
— Он ничего мне об этом не рассказывал. И полиции, когда его допрашивали, полагаю, тоже.
— Он не хочет оказаться втянутым в какую-нибудь историю, — объяснил Бони. — А я, хоть и сомневаюсь, что это каким-то образом связано с убийством Мэйдстоуна, в своем очередном рапорте об этом все же упомянул. Шеф-инспектор, несомненно, прикажет провести обстоятельное расследование на юге, не продавали ли там скот. Поэтому я хотел бы вас просить ни с Леввеем, ни с кем другим об этом не говорить. Согласны?
Джонс кивнул, глаза его опасно сверкнули. Не иначе как желанием самолично схватиться с угонщиками и положить конец их грязному ремеслу.
— Десятого июня? — пробормотал он.
— В ночь с девятого на десятое июня, в два часа. Девятого в восемь Мэйд стоун простился с вами, чтобы ехать на Лейк-Фроум-Стейшн. Ваш управляющий нашел труп в двенадцать. Припоминаете? Не видел ли случайно ваш управляющий следов бычьего стада по ту сторону ворот? Пересекало ли стадо дорогу?
— Полагаю, что, заметь он что-нибудь этакое, непременно поставил бы меня в известность. Но он ничего мне не рассказывал.
— Насколько мне известно, он брал с собой двух черных трекеров?
— Это верно, — согласился Джонс. — Они поехали на грузовике. Черные сидели на корточках в кузове. Так им легче спрыгивать, чтобы открывать и закрывать ворота.
Бони было известно, что управляющий великолепно разбирается в скотоводстве и поэтому, конечно же, знает, что скот иногда по ночам меняет пастбище. Этим обстоятельством как раз и пользуются угонщики, чтобы замаскировать похищение. Любой житель буша, увидев по следам, что стадо пересекло дорогу, несомненно... решит, что животные сами перекочевывают на новое пастбище — разве что заметит и следы сопровождающих стадо лошадей.
— Расскажите мне, пожалуйста, что-нибудь о Мэйдстоуне, — попросил Бони. — Какое впечатление он произвел на вас?
— Ах, он был очень симпатичным человеком, — не задумываясь, ответил Джонс. — Он показал нам несколько своих снимков и аппаратуру. Очень интеллигентен и превосходный рассказчик. Я был в шоке после известия, что его убили.
— Не можете ли вы вспомнить, когда в первый раз рассказывали о нем людям из Лейк-Фроума?
— Должно быть, вечером перед его отъездом. Я разговаривал по радио с Леввеем и рассказал, что Мэйдстоун уезжает от нас, а его посетит на следующий день.
— Как я слышал, Леввей очень дружен с або.
— Да. Выглядит он довольно интеллигентно. Но только внешне. Нашел вот счастье с черной женой... Нет, что касается меня, то я все же такие браки не очень-то одобряю... Происхождения он неизвестного, родословной, во всяком случае, у него нет, всю свою жизнь прокрутился вокруг лошадей да быков. Никакой культурой здесь и не пахнет.
— Вы сказали, что связываетесь с ним по радио?
— Да, мы разговариваем каждый вечер в девять. Так, знаете, обычные пересуды. Если меня нет дома, на связь выходит моя жена. Леик-Фроум-Стейшн — наши ближайшие соседи. С прежним управляющим и его женой у нас отношения были получше. С ними мы даже иной раз играли в бридж. Но с тех пор как управляющим стал Леввей, мы пользуемся рацией, в сущности, только чтобы передать или принять какое-то сообщение да немного поговорить. Прежде всего — о погоде и скоте.
— Ну что ж, а теперь, в заключение, мне хотелось бы высказать еще одно пожелание. — Бони свернул весьма своеобразной формы сигарету — острые кончики и толстая, пузатая середина. — Я охотно побеседовал бы с вашим управляющим, коммандер.
— Ничего нет проще, — ответил Джонс. — Он сейчас в машинном сарае. Ремонтирует трактор.
Бони представился управляющему как Эд Бонией и отвел его в сторонку, чтобы их не услышал копавшийся в чреве трактора механик.
— Ваш босс сказал мне, что я могу поговорить с вами о том, так вы нашли Мэйдстоуна, — начал Бони когда они присели в тени мульгового дерева. — У меня есть личный интерес к этому делу. Причина вашему боссу известна. Он знает также, что я буду просить вас немедленно позабыть о моих расспросах, как только мы распрощаемся. Достаточно этого для вас?
Управляющий с любопытством ощупал метиса взглядом и понимающе ухмыльнулся.
— О"кей, Эд! Если боссу так требуется, то я вас сегодня вообще не видел. Что вы хотели узнать?
— Вспомните, пожалуйста, как можно детальнее тот день, когда вы нашли Мэйдстоуна. Вы приехали с двумя черными трекерами к воротам и без задержки поехали дальше, благо дорогу к Лейк-Фроуму вы хорошо знаете. Пока не обнаружили прислоненный к дереву мотоцикл. Что было потом?
— Что было потом? Я увидел, что возле колодца суетятся вороны. Один из або сказал, что, похоже, там лежит человек. Так оно и было. Мэйдстоун лежал лицом вниз, в ярде от него валялся пустой котелок. Мы обнаружили верблюжьи следы, и тут же оба мои трекера наперебой залопотали вздор о Лейк-Фроумском Кошмаре. Один из або полагал, что Кошмар затоптал парня до смерти. Правда, старший абориген молчал. Мы перевернули Мэйдстоуна на спину и увидели на песке кровавое пятно. Тогда я велел трекерам поискать следы. Сам же притащил из машины брезент прикрыть покойника. Або прочесали всю местность между колодцем и озером. Потом я поспешил обратно в Квинамби и доложил обо всем коммандеру.
— Не создалось ли у вас впечатления, будто або чувствуют себя немного не в своей тарелке? — продолжал спрашивать Бони.
— Разве что из-за Кошмара. Они ведь вообще не очень-то охотно остаются на свободной территории к западу от Изгороди. Вот и Лейк-Фроум для черных тоже местечко подозрительное. Как мне сказал Леввей, верхом они там скачут с удовольствием, а вот работать пешим порядком — ненавидят.
— Итак, ваши трекеры не нашли никаких стоящих следов?
— В тот день — нет. А на следующий поднялся сильный ветер и все замел, уничтожив последнюю надежду.
— Это был день, когда прибыла полиция?
— Точно. Сержант и два констебля в штатском. Один из констеблей забрал труп в Брокен-Хилл. Двум оставшимся я предоставил палатку и все, что полагается для лагеря. Это самая темная история из всех, что мне довелось пережить.
— Огромное спасибо за вашу информацию.
Бони распрощался с управляющим и побрел назад, к хозяйскому дому, где снова разыскал коммандера Джонса.
