Читаем без скачивания Мессия - Борис Старлинг

— Нет. Не так. Это не то, что мы должны делать. А делать мы должны вот что: отказаться от всех наших предварительных концепций и начать заново, с самого начала. Я, конечно, понимаю, что эта линия мышления не прибавит мне популярности, но правда вообще мало кому нравится. Если тебе, Реду и Джезу охота воображать, будто мы столкнулись с каким-то педерастом, убивающим кайфа ради, удачи вам. Кем бы ни был и что бы собой ни представлял Серебряный Язык, будь у него возможность сейчас тебя слышать, он обмочил бы штаны.

Кейт добирается до дома в начале третьего. Свет в квартире выключен, а зайдя в спальню, она слышит размеренное, спокойное дыхание спящего Дэвида. Кейт быстро, бесшумно раздевается и ложится в постель рядом с ним. Он не просыпается, и ее это радует.

33

Они только что переехали и поселились вместе, а она уже начинает думать, что это ошибка. Пожалуй, ей следовало не принимать его предложение снять квартиру на двоих, а поставить точку в их отношениях. Они были близки два года, и теперь Кейт кажется, что их отношения себя изжили. Но и не испытывая к нему никаких чувств, она приняла его предложение, поскольку так было проще. Пошла по пути наименьшего сопротивления. А ведь Джез не погрешил против истины, назвав сегодня вечером Дэвида мистером Занудой. Именно таким он и сделался. Может, он был таким всегда, а Кейт просто не видела этого. Но уж теперь-то видит, от этого никуда не денешься. И на Джеза она окрысилась не потому, что его шутка несправедлива, а из-за того, что он зацепил ее за живое. Насыпал соли на рану. Лишний раз заставил вспомнить о том, что она, Кейт Бошам, вся из себя крутая, дни напролет охотящаяся за ужасным Серебряным Языком, на самом деле настолько безвольна, что никак не может решиться покончить с тем, с чем, по ее же глубокому убеждению, давно пора покончить. При этом Дэвид, похоже, даже не догадывается, что у них проблема, не говоря уж о том, чтобы ее решать.

Да и то сказать, решать все равно придется ей. И придется непременно. Потому что ей нужен не Дэвид, а Джез.

Она хочет, лежа в постели, чувствовать рядом крепкое тело атлетически сложенного Джеза. Хочет покрывать поцелуями широкие плечи пловца, мускулистую грудь, опускаясь губами ниже и ниже, хочет пробежаться руками по рельефным мышцами его бедер и ног. Хочет просыпаться раньше его и смотреть на него, растрепанного и сонного. Хочет, чтобы он весело, добродушно подтрунивал над ней дома, как делает это на работе, когда шутливо заигрывает. Может быть, и шутливо, но порой ей кажется, что за этим стоит что-то большее. И ей хочется работать с ним вместе.

Кейт влюблена, и вовсе не в Дэвида.

Две ночи назад ей снился Джез, причем сон был настолько отчетливым и реальным, что, по ее убеждению, об этом сне должен знать и Дэвид. Тем паче что он тоже там присутствовал — смотрел телевизор, в то время как она и Джез занимались любовью в спальне. Проснувшись, она первым делом метнулась в гостиную, посмотреть, а не там ли, как это было во сне, Дэвид. Странно даже, как она удержалась от того, чтобы признаться ему во всем прямо за завтраком. Дело ли это, лгать в постели? Человеку, с которым живешь?

Но, с другой стороны, она понятия не имеет о том, как относится к ней Джез. Конечно, они добрые друзья и флиртуют напропалую, но ведь Джез не знает — не может знать! — каковы ее истинные чувства. Он с ней заигрывает, да, но что тут такого? Возможно, просто дурачится, ведь ему прекрасно известно, что она несвободна.

При этом Кейт понятия не имеет о его пристрастиях, о том, как он проводит свободное время — не считая, конечно, тренировок по триатлону. Она не знает, есть ли у него подружка. Не знает даже, традиционной ли он ориентации. Может быть, сегодня ночью он задержался в каком-нибудь из гей-клубов не только из служебного, но и из личного интереса. Может быть, он не пытается пойти в своих ухаживаниях дальше не потому, что она занята, а просто потому, что она женщина?

Но как бы то ни было, Кейт твердо знает одно: ей необходимо видеть Джеза как минимум пять дней в неделю. И это раздирает ее душу.

34

Ред поднимается, идет к письменному столу, берет оттуда визитку Логана и вручает матери. Она смотрит на нее несколько секунд и кладет на подлокотник кресла.

— Он заходил сегодня, когда вы были у Эрика.

— Быстро пожаловал.

Ред пожимает плечами и снова садится.

— Наверное.

— Что он сказал?

— Сказал, что мне причитается награда. Если я захочу ее получить.

«Он сказал, что восхищен моим мужеством, прямо слезу у меня вышиб», — думает Ред, но об этом предпочитает умолчать.

— А что ответил ты?

— Что подумаю. Это было несколько неожиданно.

— Значит, ты не ожидал этого?

— Чего?

— Награды.

— Нет, конечно нет. Я вообще забыл о том, что Логан предлагал награду.

— А когда вспомнил?

— Когда он заговорил о ней. До этого я плохо понимал, зачем он вообще явился.

— Значит, до того момента, когда он предложил ее тебе, ты о ней не помнил?

— Да.

— Правда, Ред, совсем не помнил?

Теперь Ред понимает, к чему она клонит.

— Ушам своим не верю.

— Я спросила лишь потому, что Эрик…

— Эрик? Ты серьезно хочешь сказать мне, что Эрик считает, будто я пошел в полицию в расчете на награду?

— Он… э-э… да, именно так он думает.

— Скажи ему, что я, на хрен, сверну ему шею, за то что он смог даже подумать о такой мерзости!

— Редферн!

— Богом клянусь, я вообще в первый раз вспомнил об этой награде, когда о ней заговорил Логан. Если Эрик серьезно считает, что все это время, выслушивая его признание, я потирал руки в предвкушении тридцати сребреников, тогда… Я не знаю что. Я не знаю, каким человеком он меня считает, если вообще мог такое подумать.

— Почему же ты сразу не отказался от предложения Логана? Наотрез?

— Потому что оно стало для меня полной неожиданностью. А я не хотел ничего принимать второпях, сгоряча.

— Ничего вроде твоего утреннего визита в полицию, ты хочешь сказать?

Она верит Эрику. Она вправду считает, что Ред сдал его, чтобы получить эти деньги.

Ред тяжело дышит через нос, с трудом сдерживаясь, чтобы не грохнуть что-нибудь об пол.

— Мама, давай уясним пару вещей. Что бы ты ни думала, я сдал Эрика не ради награды. Будь это так, я бы, наверное, сразу забрал деньги, не правда ли?

— А кто тебя знает, Ред, может, ты их и взял. Взял, а нам не сказал.

— Это обвинение?

— Это возможность. Вот и все.

— Сколько раз можно говорить одно и то же? Я не брал этих денег. Я даже не вспоминал о них, когда думал, идти ли мне в полицию. Я пошел туда вовсе не из-за награды и, кстати, считаю, что поступил правильно. А еще считаю, что поступил правильно, не дав, вот так, с ходу, без размышления, определенного ответа Логану. Не сказав ни «да», ни «нет». И если ты, мам, и ты, отец, не согласны со мной по всем этим пунктам, тут уж ничего не поделаешь. Нам просто придется смириться с тем, что у нас на сей счет разные точки зрения.

Мать поднимает брови.

— Следует ли предположить, Ред, что ты собираешься отказаться от этой награды?

— Вероятно.

— То есть не определенно?

— Не определенно. Возможно, мы могли бы извлечь из этих денег пользу. Пустить их на что-то хорошее.

— Например?

— Пока не знаю. Так далеко я не заглядывал. Но позволь, мама, и мне тебя кое о чем спросить. Почему ты так решительно настроена против того, чтобы я принял награду? По-прежнему подозреваешь меня в том, что я сдал брата ради денег, или считаешь, что мы — как семья Эрика — не должны получать выгоду за счет человека, пострадавшего по вине Эрика?

Она не отвечает. Да в этом и нет нужды. Ред и так знает, о чем она думает. Ей легче представить одного из сыновей готовым пойти на предательство из алчности, чем смириться с тем, что другой сын — убийца.

«Как бы ни сложилась теперь наша жизнь, — думает он, — ни для кого из нас она уже никогда не будет прежней».

— Ред, — спрашивает Маргарет, — а как бы ты распорядился этими деньгами? Мог бы потратить их на защиту Эрика?

— Нет, мама, конечно нет. Это неправильно. Ну как бы я мог взять деньги мистера Логана и использовать их против него? Это нелепо. Не может же отец жертвы помогать убийце, разве не так?

Молчание.

Странно, ведь Реду это кажется очевидным. Ему непонятно, почему родители не могут увидеть ситуацию с такой же точки зрения.

«О ее семье ты подумал, а о своей? Кто тебе дороже?» — спрашивает себя Ред. Или вспоминает вопрос, заданный ему родителями.

Теперь ход их мысли становится ему ясен — они считают, что для него это шанс искупить вину. Взять деньги Логана и нанять для Эрика самого лучшего адвоката. Раз уж брат по его вине оказался в тюрьме, так пусть он его оттуда и вызволяет. Может быть, хоть в какой-то мере искупит предательство.